Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

также региональных армий А.Х.М. Джонс отмечает, что к 312 г., когда Константин выступил в поход против Максенция в Италию, войска западных провинций империи в целом насчитывали до 286 000 человек[103], в этом смысле следует признать, что А.Х.М. Джонс одним из первых рассмотрел вопрос о численности региональных армий в начале IV в., до него, как это видно на примере Л. Варади, многие авторы обращались только к сведениям по второй половине IV в., т. е. по той эпохе, которая намного лучше отражена в источниках. А.Х.М. Джонс основывал свои подсчеты на сведениях Зосима и Иоанна Лида, применительно же к численности отдельных войсковых подразделений исследователь обратился к данным Notitia Dignitatum, вновь того же Зосима и некоторых военных трактатов, в частности, трактата Вегеция.

По мнению А.Х.М. Джонса, как и в эпоху Принципата, в позднеримский период старые алы и когорты продолжали насчитывать 500 человек, в этом отношении их численность существенно не изменилась. Многие пограничные легионы, особенно старые, также сохранили старую норму кадрового состава, т. е. включали в себя по 6000 человек в каждом, но подобная ситуация прослеживается только в период Диоклетиана — после отречения Диоклетиана, особенно при Константине, легионы были раздроблены, из них постоянно выделялись вексилляции. Численность этих вексилляций не превышала 1000 человек, многие вексилляции получали ранг легиона и пополняли состав полевой (экспедиционной) армии.

Те же вексилляции, которые включались в состав полевой армии, но без ранга легиона, сохраняли старую норму в размере 500 человек, эта норма сохраняла свою силу и для подразделений в ранге cunei equitum и equites — их численность достигала 500 человек, не более. В целом, по мнению А.Х.М. Джонса, в течение IV в. численность большинства видов войсковых подразделений экспедиционной армии (вексилляций и дворцовых ауксилий) редко превышала 500 человек, в некоторых случаях дворцовые ауксилии достигали 600/700 человек, но это была максимальная, верхняя планка для подобных подразделений. Исключение составляли легионы экспедиционной армии, их численность доходила до 1000 человек, тем не менее, применительно к этому вопросу А.Х.М. Джонс, как и Л. Варади, основывает свои расчеты на сведениях источников, повествующих о второй половине IV — первой трети V вв., распространяя положение, сложившееся в ту эпоху, на весь IV в., включая и период Тетрархии/Константина[104].

Значительный интерес представляют выводы А.Х.М. Джонса о численности отдельных региональных армий, тем не менее, более подробно мы разберем позицию исследователя по этому вопросу в I главе нашей диссертации (пункт 3.2 § 3), здесь же, в рамках Введения, мы позволим себе завершить наш обзор второго этапа историографии позднеримской армии (1946–1964 гг.), чтобы обобщить рассмотренный материал и выявить наиболее важные тенденции в развитии и содержательном наполнении этого этапа, а также отличия полемики, развернувшейся в 1946–1964 гг., от дискуссий первого этапа (1889–1933 гг.).

Прежде всего, подчеркнем, что, как и в первый период, главным вопросом, который обсуждался в течение второго периода, была проблема авторства создания позднеримской экспедиционной армии, кому принадлежала инициатива в проведении военных преобразований. Как и в предшествующий период, в 1946–1964 гг. в качестве кандидатов на роль военного реформатора рассматривались только два персонажа — Диоклетиан и Константин, другой вопрос, что практически все исследователи, за исключением Л. Варади, который не затрагивал этот сюжет в своей статье, склонялись к выводу, что создателем позднеримской экспедиционной армии comitatenses был император Константин.

В этом смысле можно отметить, что в содержательном плане период 1946–1964 гг. не дал для изучения позднеримской армии каких-либо принципиально новых трактовок, концептуальное наполнение темы, по сути, не претерпело существенных изменений — так же, как и в первый период, исследователи, заявившие о себе в 1946–1964 гг., однозначно и, на наш взгляд, во многом искусственно делили армию Принципата, ранней империи, и армию позднеримского периода, рассматривали оба периода в отрыве друг от друга, без учета преемственности, последовательности и непрерывности в развитии римских военных структур. Единственным серьезным новшеством можно признать методику анализа текста Notitia Dignitatum, которую предложил Д. ван Берхем, эта методика получит признание и дальнейшее развитие в последующей историографии, в частности, в диссертации Д. Хооффманна, о которой мы скажем чуть позже. Пока же отметим, что, как и в 1889–1933 гг., сюжеты, связанные с позднеримской военной историей в период 337–353 гг., т. е. во второй четверти IV в., практически не получили какого-либо внимания, они так и остались за рамками работ исследователей, ни один из рассмотренных нами авторов не предложил системный и специализированный анализ эпохи 337–353 гг. с позиций военного аспекта. Основное освещение, как и прежде, получили периоды Тетрархии и Константина, поскольку это время лучше сохранилось и лучше отражено в источниках, чем смутный и запутанный период, последовавший вслед за смертью Константина, но предшествующий 353 г., с которого начинается повествование сохранившихся частей труда Аммиана Марцеллина.

Третий, принципиально новый этап изучения позднеримской армии, который продолжается до сих пор, начался в 1969 г. благодаря выходу в свет фундаментальной диссертации Д. Хоффманна «Позднеримское подвижное войско и Notitia Dignitatum»[105]. Переходя к характеристике третьего, по сути — современного этапа изучения позднеримской военной организации, отметим, что мы принципиально воздержимся от подробного пересказа точек зрения тех или иных исследователей, поскольку мы считаем более целесообразным изложить позиции современных историков по отдельным и частным аспектам, сюжетам позднеримской армии непосредственно в основном тексте нашей работы, в то время как в рамках Введения следует выделить общие тенденции, методы и подходы, которые предложили авторы в своих работах, а также динамику изменений самого образа позднеримской армии в исследовательской литературе, выявить тот спектр приоритетов и сюжетов, который в настоящее время привлекает внимание современной историографии.

Позволим себе начать с диссертации Д. Хоффманна — как мы уже говорили ранее, она вышла в свет в 1969 г. и своим содержанием представила принципиально иной подход к изучению позднеримской армии — если до 1969 г. практически все исследователи, как мы показали в историографическом обзоре, обращались в основном к периоду Тетрархии и Константина, при этом уделяя главное внимание проблеме авторства создания позднеримской экспедиционной армии, то Д. Хоффманн детально и подробно рассмотрел всю позднеримскую военную историю IV — первой четверти V вв.

Можно даже сказать, что впервые со времен Т. Моммзена, заложившего основы изучения этой темы, в лице Д. Хоффманна появился исследователь, для которого дилемма «Диоклетиан или Константин» отошла на второй план — в своей работе Д. Хоффманн уделил главное внимание вопросам развития организационной структуры позднеримской экспедиционной армии, т. е. истории отдельных войсковых соединений, входивших в состав этой армии. Другими словами, на основании эпиграфических и папирологических документов исследователь предельно подробно и системно проследил три принципиально важных сюжета, которые в предшествующей историографии затрагивались лишь вскользь и не