Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

армии Константина, в действительности составили отряды, ранее воевавшие на стороне Максенция, Лициния и Галерия, соответственно, у Константина не было какого-либо стимула создавать новые войсковые соединения[111].

Значительный удельный вес в современной историографии составляют работы по численности позднеримской армии в целом и ее отдельных войсковых подразделений — в частности, можно даже сказать, что интерес к этой тематике заметно увеличился по сравнению с периодом до 1969 г. Среди большого количества исследований, на наш взгляд, в первую очередь следует выделить труды У. Тредголда, Х. Элтона, Р. Томлина, С. Жаньяра, во многом названные авторы развивают или, наоборот, опровергают выводы, предложенные в свое время Р. МакМалленом, его расчеты служат для последующих поколений исследователей своеобразной отправной точкой, на основе которой они производят собственные подсчеты[112].

Не менее важную роль играют и работы, посвященные организации и структуре позднеримской границы — в своих исследованиях Б. Исаак, Э. Люттвак, К. Цукерман, Я. Ле Боек уделили значительное внимание проблемам позднеримской оборонительной системы, в основном наиболее интенсивные и оживленные дискуссии развернулись вокруг вопроса о функциях оборонительных сооружений и методе их территориального размещения, все упомянутые нами авторы неизменно пытались определить и уточнить содержательные границы понятия «лимес» (limes), т. е. граница — что подразумевал собой этот термин, какой смысл вкладывали в него позднеримские авторы, как менялось значение данного термина[113].

Проблемы эволюции римской военной стратегии на границах империи, а также содержания самого понятия limes были подробно рассмотрены и в сборнике «Трансформация границ. От поздней Античности к Каролингам», который вышел в свет в 2001 г. — статьи Х. Арсе, П. Хитера и Э. Хрисоса, опубликованные в этом сборнике, не только прослеживают административную и территориальную структуру различных участков римской границы, но и выявляют специфику, наиболее важные особенности пограничной системы обороны в том или ином регионе. Более того — указанные авторы не оставляют в стороне и теоретические проблемы, они ставят вопрос о целях и характере римской военной политики на границах империи в IV в., сопоставляют большой фактический материал с концепцией Э. Люттвака, чтобы определить, насколько глубокой и разработанной была система защиты римских границ и насколько сами римляне осознавали необходимость реформирования этой системы[114].

Вполне логично, что наряду с проблемами общей организации системы пограничной обороны, в современной историографии уделяют значительное внимание и вопросу развития самих пограничных гарнизонов, т. е. статусу и положению войсковых подразделений, которые, собственно, и несли службу на границах империи — наиболее интенсивно и подробно этот вопрос исследовал в своей статье 1993 г. К. Дитц[115], на наш взгляд, особое значение статьи К. Дитца состоит в том, что в своей работе он представил анализ большого количества военных печатей (штемпелей). На основе этих источников К. Дитц рассмотрел функции и внутреннюю структуру позднеримских пограничных легионов, особенно тех, которые располагались на дунайском фронте.

Проблемы военной организации балкано-дунайских регионов с середины 1980-х гг. активно изучают Т. Сарновский, М. Захариаде и Б. Деле — главная особенность их работ заключается в том, что эти исследователи либо сами являются археологами и непосредственно работают с археологическим материалом, либо в значительной мере привлекают данные археологии, чтобы расширить или уточнить сведения письменных источников. В своих работах Т. Сарновский, М. Захариаде и Б. Деле уделяют преимущественное внимание периоду Тетрархии и военным реформам Константина I[116].

Конечно же, одним из главных, новых и приоритетных сюжетов, привлекающих внимание современной историографии, можно признать анализ и разбор текстов отдельных надписей, которые упоминают позднеримские войсковые соединения. Авторы, обращающиеся к данному сюжету, рассматривают вопросы датировки надписей, стремятся восстановить военно-политический контекст создания текста надписи, дают оценку сведениям эпиграфического документа и самое главное — на основе этих сведений предлагают свою реконструкцию истории того войскового подразделения, которое упоминается в надписи.

По сути, благодаря преимущественной опоре на эпиграфические документы современные исследователи не только пытаются определить время существования, функции и ранг отдельных войсковых подразделений, но и ставят вопрос о внутренней структуре региональных армий, в состав которых входили эти войсковые подразделения, пытаются выявить формы деятельности, т. е. военные кампании, в которых участвовали региональные армии, предлагают свою периодизацию возникновения и дальнейшего существования экспедиционных (полевых) армий.

Естественно, для более подробного и точного определения хронологии и функций того или иного войскового подразделения, исследователи не только сравнивают тексты различных надписей друг с другом (в том случае, если эти документы упоминают одно и то же подразделение), но и сопоставляют сведения эпиграфики с данными нарративных источников, восстанавливая по большим «историям» и хроникам военно-политический, административный, временной и геополитический контексты, когда была воздвигнута плита с текстом надписи. Указанные сюжеты и методика представлены в трудах Г. Вельш-Кляйн, Т. Дрю-Бира (его знаменитая статья, посвященная эпитафии Аврелия Гая, воина эпохи Тетрархии), М. Коломбо[117], Т. Грюневальда, М.П. Шпайделя, Д. Кеннеди, М. Кристоля, Т. Бозу, И. Ролла, В. Эка, К. Лорио, К. Давенпорта, М. Сартра, Р. Дарби[118], Д. Вудса, Дж. Меннеллы, Р. Шарфа (его книга, посвященная системе защиты позднеримской верхней Германии, особенно Майнцского военного округа), А. Стефан, Д. Дана, П. Бреннена, Х. Арсе[119].

Следует выделить и другой, не менее важный аспект позднеримской военной организации, который неизменно привлекает внимание в современной историографии, опять же, во многом благодаря вовлечению в научный оборот значительного количества новых эпиграфических документов — командная структура и командные должности позднеримской армии, а также внутреннее, административно-тактическое устройство позднеримского легиона. Данные сюжеты подробно рассмотрены в работах Ф. Ришардо, Дж. Рота, С. Жаньяра, К. Цукермана, К. Штаунера, И. Тантилло[120].

Эти исследователи рассматривают эпиграфические документы в четком сопоставлении с нарративными источниками, в основном они привлекают сведения трактата Вегеция «Эпитома военного дела». В плане разработки содержания отдельных источников необходимо упомянуть целый комплекс исследований, посвященных вопросам датировки восточной половины Notitia Dignitatum, т. е. той части документа, которая перечисляет провинции и должности восточной Римской империи. Строго говоря, это направление исследований не сводится только к проблеме датировки, здесь можно выделить и такие сюжеты, как изучение истории рукописной традиции Notitia Dignitatum, этапы редакции ее текста, формы и причины текстовых редакций, а также влияние изменений, вносившихся в текст Notitia различными переписчиками рукописи, на характер сведений о позднеримских войсковых подразделениях. Другими словами, вопрос о точности и достоверности, аутентичности того образа позднеримской армии, который донесла до нас Notitia Dignitatum.

Применительно к вопросу о подлинности сведений Notitia мы позволили себе ограничиться ссылками только на одну статью, но эта статья непосредственно связана с темой и отдельными сюжетами нашего исследования — мы имеем в виду работу гейдельбергского историка Р.