Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

Китая, Бразилии. Думаю, я могу понять культуру, которая технически ближе к моему опыту». (Юджин родился в 1986 году в Одессе, откуда вместе с родителями уехал в 1989-м. – Прим. авт.) А они: «Нет, не поймешь».

Я гражданин кинематографа, окей? И, как ни странно, интернет сделал так, что у нас всех появилось гораздо больше транснациональных культурных кодов, чем раньше. И мне хочется верить, что фильм резонирует с людьми, которые вовлечены в эту систему ценностей. Уверен, это более межкультурная штука, чем может показаться, но при этом, конечно, чуть больше завязанная на возрасте и на онлайне, чем мне хотелось бы. Я бы хотел думать: «Ну если ты классный, ты все поймешь». При этом есть люди, которые, может, и классные, но они иного возраста или у них просто нет привычки жить онлайн, и они мои фильмы не особо считывают.

В «Коде» я просто попробовал рассказать истории любви. Вот пара, у них не клеится, и вопрос: смогут ли они разобраться и наладить отношения с помощью всей этой мусорной видеослежки и соцсетей, которые сейчас забивают нам голову и контролируют наши способы общения? Да, все это звучит концептуально и формально, но для меня это просто работает – как обычное коммерческое кино. Я не знаю, считает ли средний зритель, скажем, Вуди Аллена – а Вуди Аллену, вообще-то, не отдают должное как очень экспериментальному режиссеру, каким он является, – или Педро Альмодовара коммерческими. Но я – да. И для меня «Код» работает именно как фильмы этих режиссеров.

Сейчас наши жизни – это, по сути, фаунд-футедж-фильмы. У каждого есть отснятый материал, который можно переосмыслить. Каждый проживает свою жизнь посредством гаджетов. Так что это классный способ рассказать историю не только в жанре хоррора.

Все-таки истоки фаунд-футеджа в хорроре тоже были про реализм: «Вот они пошли снимать что-то, и все пошло не так ужасным образом». А теперь не нужно никакого особого события, чтобы что-то фиксировать на камеру, – мы все время фиксируем жизнь по умолчанию. Так почему бы не применить фаунд-футедж к обычной романтической истории? Мне это кажется совершенно очевидным.

Я вообще очень очевидный режиссер. И очень очевидный человек. Ну типа то, как я пишу персонажи, сцены, шутки, – все довольно очевидное. И для меня формальные и концептуальные идеи тоже кажутся очевидными. При этом я каждый раз в шоке, когда люди это так не воспринимают. Я стараюсь делать фильмы максимально простыми для просмотра, даже если они выглядят или поданы необычно. Потому что для меня очевидно, что стример, который убивает людей в прямом эфире, – это саспенсовая идея по любым стандартам. (Речь идет о хорроре Юджина Котляренко «Отрыв», спродюсированном Дрейком и с Джо Кири в главной роли. – Прим. авт.)

Digital Imaging Technician, специалист по цифровому изображению, – член команды операторского отдела, который работает над систематизацией, настройками и сохранением видеофайлов на съемочной площадке в цифровую эпоху кино.

О потерянном фильме с Шайей ЛаБафом

– Вот вопрос, который меня реально зацепил, но я не знал, как к нему подступиться. Я читал в интервью, что изначально ты утвердил Шайю ЛаБафа на главную роль в «Коде». И что-то у вас не сложилось, но при этом вы успели снять с ним семьдесят часов материала. Ты собираешься когда-нибудь сделать из этих съемок отдельный фильм?

– Было бы интересно, материалы реально классные. Это был способ помочь Даше и Шайе вжиться в роли, выстроить предысторию. И в этом было что-то очень уникальное – для меня съемки напоминали позднего Терренса Малика. Они снимали друг друга, и это выходило в духе личных дневников. Я думаю, они оба отличные актеры. Но если честно и вдумчиво все проанализировать, нужно сказать, что тот образ, к которому пришел Шайя, сильно отличался от того, как я прописал в сценарии персонаж, которого в итоге сыграл Питер [Вак]. И мы с Шайей так и не смогли оказаться на одной волне насчет того, как тот чувак из семидесяти часов съемок превращается в того, который есть в сценарии. Я вроде как сказал, что поменяю сценарий, чтобы все срослось, но так этого и не сделал. Не нашел способа перевести героя в это другое состояние – все-таки у меня были свои темы, идеи и центральный конфликт. И я уверен, что Шайя мог бы блестяще сыграть по моему сценарию, но это был бы другой фильм. И сейчас я уже не могу представить кого-то в этой роли, кроме Питера. Думаю, в кино все происходит неслучайно.

– Ну если у тебя есть отснятый материал с Шайей – я большой фанат Шайи! – и нет никаких юридических проблем, тебе стоит смонтировать что-то вроде «Кода. Начало», типа приквела.

– Думаю, есть несколько других обстоятельств, которые мешают опубликовать эти материалы и сделать из них фильм. Связано в том числе с личными моментами, с которыми мне пришлось бы разбираться. В общем, много разных факторов, которые помешают мне это выпустить. Но, может, однажды, если момент покажется правильным и комфортным, тогда да, выпущу. Но если и выпущу – назову его Pre-Code[9]!

Интервью: Никита Лаврецкий, специально для «Афиши Daily» (2025)

daily.afisha.ru/cinema/29876–nashi-zhizni-faund-futedzh-filmy-kak-yudzhin-kotlyarenko-snimaet-ultrasovremennye-romkomy

Анна Кузнецова. Как снимать детей в кино

Текст: Евгений Ткачев

Бывает (а такое случается крайне редко), смотришь фильм или сериал и понимаешь, что его постановщик или постановщица занимаются абсолютно своим делом. Это как раз случай Анны Кузнецовой – она просто обязана была стать режиссером, ведь у нее есть свой уникальный взгляд на вещи: то, что в кинематографе еще называется стилем или видением. Как, например, забыть необязательный, но совершенно гениальный эпизод с хомяком, катающимся на пылесосе в ее сериале «Дыши»? Подобно любому большому автору, Кузнецова внимательна к деталям, потому что понимает: из них складывается настоящая драматургия. Поэтому ее режиссура такая нюансированная, а дети… какие же классные дети в ее фильмах!

Кузнецовский полнометражный дебют «Каникулы» про калужский драмкружок, отправившийся на сочинский школьный фестиваль, и двух учительниц, у которых закрутился курортный платонический роман, так и подмывало сравнить с лучшими американскими сериалами про подростков, наподобие «Сексуального просвещения» и «Конца ***го мира». Или даже с фильмами голливудского классика Джона Хьюза («Шестнадцать свечей», «Клуб „Завтрак“»), потому что, как и Хьюз, Кузнецова в подростках видит не несуразных маленьких взрослых, а