Оправдание черновиков - Георгий Викторович Адамович

его не вполне удовлетворила: “…Автор больше, чем его стихи, он в них не укладывается. Несмотря на то что у Поплавского создалась репутация поэта par excellence [по преимуществу. – С.Ф.], ему, может быть, не в стихах суждено окончательно высказаться. Что такое поэзия? Не мысль и не музыка, но и то и другое вместе. Поэзия проникает из стихов только тогда, когда в них и мысль и музыка насквозь друг в друга проникли. У Поплавского избыток музыки, подлинный «пир» ее, но именно потому, что музыка эта не пронизана мыслью, не «стерилизована» разумом – она обращается в какой-то скоропортящийся продукт. Ее хочется скрыть, вогнать в глубь слова, а она растекается по строчкам, звенит, звучит, поет, дребезжит, ноет, – и в конце концов не знаешь, куда от нее деться. Потеряна мера, прелесть уже раздражает, а не прельщает…” (Последние новости. 1931. 16 апреля. № 3676. С. 2).

Внезапная смерть Бориса Поплавского поразила многих современников. Откликом на эту кончину стала и статья Адамовича. Позже он откликнулся на посмертные публикации Поплавского: книги стихов “Снежный час” (Париж, 1936), “В венке из воска” (Париж, 1938) и напечатанные отрывки из дневников (см.: Последние новости. 1936. 30 апреля. № 5516. С. 2; 1938. 29 декабря. № 6485. C. 3). Небольшой очерк был посвящен Поплавскому и в книге “Одиночество и свобода”.

…беспутно живший и беспутно погибший. – Гибель Поплавского от передозировки наркотика была непреднамеренной. Скончался в Париже 9 октября 1935 г.

Прочтите хотя бы в последней книжке “Чисел” его “Бал”, отрывок из романа… – “Бал” – глава из романа Б. Ю. Поплавского “Аполлон Безобразов”, который печатался в периодике отрывками. В журнале “Бал” не имел ни подзаголовка, ни другой ссылки на то, что это – отрывок из романа. (См.: Числа. 1934. № 10. С. 133–149.)

Для него Артюр Рембо был по меньшей мере столь же дорог и близок… – Об Артюре Рембо см. комм. к “Комментариям” и статье “Поэзия в эмиграции” из книги “Комментарии”.

…история “гуляки праздного”… – Характеристика, данная Сальери Моцарту в маленькой трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери” (1830).

Надо надеяться, что два его романа будут рано или поздно обнародованы. – Романы Поплавского “Аполлон Безобразов” и “Домой с небес” публиковались отрывками. В полном виде увидели свет в 1993 г. в совместном проекте двух издательств: Logos (СПб.) и “Голубой всадник” (Дюссельдорф). Позже – вошли в трехтомное собрание сочинений (Поплавский Б. Собр. соч.: в 3 т. Т. 2: Аполлон Безобразов. Домой с небес: Романы / подгот. текста, коммент. А. Богословского, Е. Менегальдо. М.: Согласие, 2000).

…сравнение ораторского искусства Жореса с приемами Клемансо… – Жан Жорес (1859–1914) – знаменитый французский социалист, профессор философии. О Клемансо см. комм. к эссе “Оправдание черновиков”.

Владислав Ходасевич

Последние новости. 1939. 22 июня. № 6660. С. 3. Подп.: Г. А.

Настоящий очерк – отклик на смерть 14 июня 1939 г. Владислава Фелициановича Ходасевича, давнего литературного противника, с которым Адамовича связывали годы полемики. Ему предшествовала заметка-некролог, где Адамович заметил: “Это большая потеря для русской литературы – особенно для здешней, эмигрантской ее части, и так не богатой силами. Ходасевич был бесспорно одним из первых современных русских поэтов” (Г.А. В. Ф. Ходасевич // Последние новости. 1939. 15 июня. № 6653. С. 3). Позже, в отклике на книгу Ходасевича “Литературные статьи и воспоминания” (Нью-Йорк: Изд-во имени Чехова, 1954), Адамович вспомнит и о характере их длительного литературно-критического поединка, которые сам он вел на страницах “Последних новостей”, а Ходасевич – на страницах “Возрождения”: “Однажды, после одного из наших печатных споров, где взял я, кажется мне, довольно запальчивый тон, встретив Владислава Фелициановича, я сказал ему что-то вроде «надеюсь, вы не сердитесь…». Он улыбнулся: «Что вы, что вы, подобные споры – одно удовольствие!»…” (Адамович Г. На полях книги Ходасевича // Новое русское слово. 1954. 21 ноября. № 15548. С. 8). Материалы этой полемики опубликованы (см.: Полемика Г. В. Адамовича и В. Ф. Ходасевича (1927–1937) / публ. О. А. Коростелева, С. Р. Федякина // Российский литературоведческий журнал. 1994. № 4. С. 204–250). Спор с Ходасевичем в какой-то мере продолжился и после смерти последнего.

Стихи, вошедшие в “Молодость” и даже в “Счастливый домик”… – Т. е. в два первых поэтических сборника Владислава Ходасевича “Молодость” (М., 1906) и “Счастливый домик” (М., 1914).

…над первыми стихами Пастернака в альманахе “Весеннее контрагентство муз”… – Дебют Б. Л. Пастернака состоялся в 1913 г. в альманахе “Лирика”. В альманахе “Весеннее контрагентство муз” (М., 1915) были напечатаны стихотворения “Метель” и “Импровизация”.

Метель, метель… В перчатке – как чужая… – Цитируется начало стихотворения Ходасевича “На ходу” (1916).

…но в них весь будущий Ходасевич… – В целом, Адамовичу всегда была присуща одобрительно-сдержанная оценка поэзии Ходасевича. В таком тоне выдержана и ранняя его рецензия на книгу Ходасевича “Путем зерна” (Пг., 1921), опубликованная в третьем альманахе Цеха поэтов (Цех поэтов: Альманах. Кн. 3. Пг., 1922. С. 60–62), где он, в частности, писал: “Поэзия Ходасевича, при всех ее редких качествах, наводит все же на многие недоумения. Если когда-нибудь на вечный вопрос «для чего существует искусство?» кто-нибудь захочет и сможет дать прямой – без передергиваний – ответ, то поэзия Ходасевича может явиться для него затруднением. Не в том ли причина этого, что Ходасевич своими стихами ничего в мире «не убавляет и не прибавляет», – поэзия же начинается только с этого?”

То же самое можно сказать и о более позднем отзыве о поэзии Ходасевича: “Чистота стиля в стихах Ходасевича удивительна. Оговорюсь, чтобы не было недоразумений: я имею в виду не чистоту русского языка, а точность соответствия между словом и мыслью, почти перестающей у Ходасевича быть «ложью» при изречении. Каждое слово на месте, малейшее слово живет полной жизнью и во всем своем значении. Ничего не перевешивает. Под микроскопом не заметишь ни одного промаха, пустого места или вычурности. Это тем более удивительно, что явилось непосредственно после символистов с их стилистическими “дерзаниями”, после Блока с его зыбким, мутным, уступчивым, всегда неточным словарем и синтаксисом. Мне часто вспоминается мое первое университетское впечатление – Марциал. Этот старый пройдоха ничуть не поэт, конечно, но стилистически какое волшебство – его эпиграммы, по сравнению с которыми даже Пушкин кажется писавшим «темно и вяло». Не знаю, учился ли Ходасевич у римлян. Похоже, что да.

Весь механизм поэзии Ходасевича безупречен. Но именно чистота этого механизма виновата в том, что не знаешь, что с этой поэзией делать и как к ней отнестись. Ведь при более поверхностном, менее взыскательном отношении к своему искусству Ходасевич, конечно, легко сумел бы ослепить, очаровать, ошеломить фейерверком «художественных эффектов», как это делают почти все другие стихотворцы. Ему