Оправдание черновиков - Георгий Викторович Адамович

и вижу, что провинция начала хорошо писать, что из провинции идут новые большие силы, напр., Пузанов из Воронежа. Все это – и то, что пишет провинция, и то, что делают писатели в Москве, – одно к одному: в воздухе российской действительности появилась новая тема, мы сошли с какой-то мертвой точки. Россия зазвучала писателю, дала темы. Я еще не учуял, в чем дело, но я знаю, мое чутье мне подсказывает, что этот год будет урожайный, причем молодежь несет новые темы” (Версты. 1926. № 1. С. 203). На эту тираду откликнулась Зинаида Гиппиус с критикой журнала: “Пусть группа московских писателей (давших «отклики») признала над собой начальство, вертится, заглядывает ему в глаза, выхваляет произведения какого-нибудь «Пузанова из Воронежа», надеется на милость… Но здешняя-то группа «Верст», в милостях, казалось бы, не нуждающаяся, – не то же самое с ней происходит? Не поносит ли она, словно по приказу, огулом всю эмиграцию, не пытается ли выдавать произведения того же Пузанова из Воронежа за последний крик русского искусства, не посылает и сочувственных улыбок товарищам, с горячей надеждой откликнувшимся на резолюцию Р.К.П.? Да и напечатание «мудрой» резолюции – что это, как не улыбка в сторону самой Р.К.П.?” (Крайний А. О “Верстах” и о прочем // Последние новости. 1926. 14 августа. № 1970. С. 2–3). В разговорах Зинаиды Гиппиус и Адамовича фраза “Пузанов из Воронежа” стала крылатым выражением. (Указание на выступление Пильняка в журнале “Вёрсты” принадлежит О. А. Коростелеву.)

…“мы – дети страшных лет России”… он мне посвятил. – Имеется в виду стихотворение Блока “Рожденные в года глухие…” (1914).

Вячеслав Иванов (По поводу его кончины)

Русские новости. 1949. 5 августа. № 218. С. 3.

Позже очерк стал одним из источников статьи “Вячеслав Иванов и Лев Шестов” в книге: Адамович Г. Одиночество и свобода. Нью-Йорк: Изд-во имени Чехова, 1955. В статье появился эпизод, который обрисовал еще одну важную черту Вячеслава Иванова:

“…В чужих стихах Вячеслав Иванов действительно все видел насквозь. Мне вспоминается случай, о котором рассказывал Гумилев. Молодая поэтесса Е. Юр. Кузьмина-Караваева (впоследствии мать Мария, погибшая в немецком концентрационном лагере) собиралась выпустить первый свой сборник стихов «Глиняные черепки». Гумилев, с ней друживший, пришел в типографию и застал Кузьмину-Караваеву за корректурой. Вместе с ней он принялся просматривать листки со стихами и, над одним из них поморщившись, сказал:

– Эти две последние строчки мне не нравятся. По-моему, лучше было бы их укоротить: не пятистопный ямб, как во всем стихотворении, а скорей трехстопный…

Подумав, он добавил:

– Например, так… – И предложил иной, свой вариант.

Кузьмина-Караваева с его замечанием согласилась и тут же заменила свои две строки строками Гумилева. «Смотрите, только не выдайте меня!» – сказала она, смеясь.

Недели через две было очередное собрание у Вячеслава Иванова. Хозяин, с «Глиняными черепками» в руке, делал их публичный разбор. Дойдя до стихотворения, исправленного Гумилевым, oн остановился:

– Тут что-то не то! Эти две строчки выпадают из сборника: не ваша манера, не ваш тон!

И Гумилев, и Кузьмина-Караваева ручались за то, что исправление осталось их тайной. Оба были изумлены, да и было чем!” (Адамович Г. Одиночество и свобода. Нью-Йорк: Изд-во имени Чехова, 1955. С. 259.) О Кузьминой-Караваевой и ее книге “Скифские черепки” (а не “Глиняные черепки”) см. комм. к заметкам “Смерть и время”.

Кто хоть раз видел его, кому случалось присутствовать на литературных собраниях с его участием… – Вячеслава Ивановича Иванова (1866–1949), поэта-символиста, видного теоретика символизма и литературного критика, ученого-эллиниста и переводчика, Адамович мог видеть только до весны 1912 года, поскольку после Вяч. Иванов покинул Петербург.

Редким ораторским дарованием был наделен Аким Волынский… – Об Акиме Волынском см. очерк в наст. издании.

Он был ученым, притом ученым немецкой складки, слушателем знаменитого Вилламовица… – Ульрих фон Вилламовиц-Меллендорф (1848–1931) – немецкий филолог, историк античной культуры, профессор Берлинского университета (1897–1929). Для изучения античности стремился соединить филологию с историей. В область изучаемого классической филологией материала включил и эпоху эллинизма.

Он во многом с Гёте расходился, как разошелся с ним под конец жизни, приняв католичество. – Вячеслав Иванов принял католичество 17 марта 1926 г., не отрекаясь от православия, с трудом добившись разрешения на такое присоединение. Это произошло не под конец жизни, поскольку после этого шага он прожил более 20 лет.

Величайший в мире роман – не “Война и мир”, не “Братья Карамазовы”, не что-либо у Бальзака или у Диккенса… Величайший в мире роман – “Избирательное сродство душ”. – Роман Гёте “Избирательное сродство” (1809) в переводе A. И. Кронеберга назывался “Сродство душ”. (См. русское издание: Гёте. Собр. соч в переводе русских писателей: в 10 т. Т. 8. Романы. СПб., 1879. С. 107–320.)

…“учености плоды” отягчали его… – Отсылка к характеристике Ленского в “Евгении Онегине” А. С. Пушкина (Гл. 2, VI):

Он из Германии туманной

Привез учености плоды…

Он приехал в Россию из-за границы лет сорок пять тому назад и сразу занял в петербургских поэтических кругах положение верховного авторитета… – Вячеслав Иванов вернулся из-за границы весной 1905 г. Его квартира в Петербурге (“башня Вячеслава Иванова”) – на Таврической, 25 (ныне 35) – стала местом встреч писателей, художников, философов; в историю культуры эти встречи вошли как “ивановские среды”.

Кое-что довольно быстро и бесславно рухнуло, вроде пресловутого “мистического анархизма”, который он насаждал вместе с Георгием Чудаковым. – “Мистический анархизм” – умозрительная, несколько сумбурная концепция Г. Чулкова о путях “последнего освобождения”, утверждавшая свободу в религии, морали, политике и устремление к соборности в сочетании с “неприятием мира” и мечтами о мире “преображенном”. Свои идеи Чулков высказывал с 1905 г. в журнале “Вопросы жизни”. В 1906 г. его статьи, связанные с этой теорией, вышли отдельной книгой “О мистическом анархизме” (СПб.: Факелы, 1906). Предисловие к этим статьям, “Идея неприятия мира и мистический анархизм”, написал Вяч. Иванов. О Г. И. Чулкове см. комм. к очерку “Мои встречи с Анной Ахматовой”.

…свидетельством чего служит стихотворение, где говорится о “царском поезде”, мчащемся мимо поэта. – Имеется в виду стихотворение Блока “Вячеславу Иванову” (1912).

Что делать людям, которым эти роскошные яства недоступны?.. эти вопросы… должны были Блока от Вячеслава Иванова увести… – См. комм. к статье “Наследство Блока” из книги “Комментарии”.

Стихи Вячеслава Иванова льются широким, величавым, великолепным, сладким потоком… “Густой мед”, сказал Гершензон. – Выражение М. О. Гершензона о стихах Вячеслава Иванова из письма IV в книге “Переписка из двух углов” (см. ниже).

По некоторым статьям его, по таким книгам, как “Борозды и межи”… – См.: Иванов В. Борозды и межи. Опыты эстетические и критические. М.: Мусагет, 1916. Судя по всему, Адамович высоко оценивал статьи Вяч.