Оправдание черновиков - Георгий Викторович Адамович

“Делай что хочешь со мной! Сердце мое, исходящее кровью…” – Неточная цитата из стихотворения Некрасова “Муж и жена” (1877).

…а я не могу молчать… – Как Лев Николаевич! – Имеется в виду известное публицистическое выступление Л. Н. Толстого “Не могу молчать!” (1908).

Из Москвы, например, приехал Илья Эренбург, выразивший желание встретиться с молодыми эмигрантскими поэтами… – Прозаик, поэт, журналист, переводчик с французского и испанского языков, Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) в 1921–1924 гг. жил по преимуществу в Берлине, с 1924-го по 1940-й – в Париже; много ездил по миру, бывал в советской России; сотрудничал с советскими изданиями, но и общался с эмигрантами.

Об этих встречах Симонов не так давно рассказал в московской печати. – Имеется в виду очерк: Симонов К. М. Об Иване Алексеевиче Бунине // Литературная Россия. 1966. 22 июля. Позже очерк печатался под названием “Из записей о Бунине” (см.: Симонов К.М. Собр. соч.: в 10 т. Т. 10. М., 1985. С. 358–369).

Обед… был не у Бунина, а у Бориса Пантелеймонова… – Борис Григорьевич Пантелеймонов (1888–1950) – прозаик, публицист, ученый-химик. В 1929 году из Советской России был направлен в научную командировку. Не вернулся. В 1937 году поселился в Париже, работал по специальности. В литературу вошел после Второй мировой войны, был знаком с известнейшими писателями русского зарубежья.

…которому покровительствовала Тэффи. – Н. Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая, в замуж. Бучинская; 1872–1952) – прозаик, поэт, мемуарист, завоевала популярность в России как автор юмористических рассказов, сохранила свою популярность и в эмиграции.

…был такой писатель, Бабель… А еще другой писатель, Пильняк… Или Мейерхольд… – Особую остроту этим репликам Бунина с именами репрессированных писателей придает его резко отрицательное отношение к творчеству как Исаака Эммануиловича Бабеля (1894–1940) и Бориса Андреевича Пильняка (наст. фам. Вогау) (1894–1938), так и к постановкам режиссера Всеволода Эмильевича Мейерхольда (1874–1940).

“Как делишки?”, – хочет у Толстого спросить врач… – См. гл. VIII повести Л. Н. Толстого “Смерть Ивана Ильича” (1886).

…он высоко ценил дарование Алексея Толстого, но относился к нему крайне отрицательно… – См. очерк самого Бунина “Третий Толстой” (1949). Об отношении Бунина к А. Н. Толстому говорит и та открытка, которую Бунин послал в первой половине июля 1935 г., прочитав первую часть романа “Петр I”:

“Алешка, хоть ты и сволочь, мать твою… но талантливый писатель. Продолжай в том же духе” (Переписка А. Н. Толстого: в 2 т. Т. 2. М.: Худож. лит., 1989. С. 224).

…одну из повестей Паустовского… – Имеется в виду глава “Корчма на Брагинке” из автобиографической повести Паустовского “Далекие годы” (1946), первоначально опубликованная как отдельное произведение. В своем письме Паустовскому Бунин писал: “Дорогой собрат, я прочел Ваш рассказ «Корчма на Брагинке» и хочу Вам сказать о той редкой радости, которую испытал я: если исключить последнюю фразу этого рассказа («под занавес»), он принадлежит к наилучшим рассказам русской литературы” (Паустовский К. Г. Собр. соч.: в 9 т. Т. 4. М.: Худож. лит., 1982. С. 711). Почему последнюю фразу произведения Бунин вынес за пределы своей высокой оценки, становится понятно из заключительного абзаца “Корчмы на Брагинке”: “Полесье сохранилось у меня в памяти как печальная и немного загадочная страна. Она цвела лютиками и аиром, шумела ольхой и густыми ветлами, и тихий звон ее колоколов, казалось, никогда не возвестит молчаливым полещукам о кануне светлого народного праздника. Так мне думалось тогда. Но так, к счастью, не случилось” (Там же. С. 207).

Помню еще его отзыв, в высшей степени одобрительный, о “Василии Теркине” Твардовского. – Отзыв был дан Буниным и в письме давнему своему товарищу писателю Телешову Николаю Дмитриевичу (1867–1957): “…я только что прочитал книгу А. Твардовского («Василий Теркин») и не могу удержаться – прошу тебя, если ты знаком и встречаешься с ним, передать ему при случае, что я (читатель, как ты знаешь, придирчивый, требовательный) совершенно восхищен его талантом – это поистине редкая книга: какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный, солдатский язык – ни сучка ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова!” (День поэзии. М.: Сов. писатель, 1972. С. 205).

Недавно Валентин Катаев в “Траве забвения”… – Об этом см. комм. к книге “Комментарии”.

…тридцать страниц, которые предшествуют самоубийству Анны, незабываемой, заключительной “свече”… – Об этом см. комм. к книге “Комментарии”.

…последнюю строку из “Дубового листка”… – Т. е. из стихотворения Лермонтова “Листок” (1841).

…прочел то же самое в статье Алданова… – Алданов вспомнил такие слова Бунина: “Я всегда думал, что наш величайший поэт был Пушкин, – нет, это был Лермонтов. Просто представить себе нельзя, до какой высоты этот человек поднялся бы, если б не погиб двадцати семи лет” (Алданов М. О Бунине // Новый журнал. 1953. Кн. 35. С. 133).

Анна Ахматова писала о “великом русском слове”… – Отсылка к стихотворению “Мужество” (1942).

II. Леонид Каннегисер

В книге: Леонид Каннегисер. Из посмертных стихов Леонида Каннегисера. Париж, 1928. В книге были также опубликованы очерки о Леониде Каннегисере Марка Алданова и Георгия Иванова (см. воспоминания о них в наст. изд.).

Леонид Иоакимович Каннегисер (1896–1918) – поэт, член партии народных социалистов, друг С. А. Есенина, хороший знакомый Г. В. Адамовича. 30 августа 1918 года застрелил председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого, после чего был расстрелян.

…должна как-то оборваться, “просиять и погаснуть”. – Отсылка к стихотворению Ф. И. Тютчева “Как над горячею золой…” (1830).

…никто никогда не жил “блаженнее и безнадежнее”. – Отсылка к стихотворению Ф. И. Тютчева “Последняя любовь” (1852).

…я вечером был у него в Сосновке. Он учился тогда в Политехническом институте… – Санкт-Петербургский политехнический институт (с 1917-го – Петроградский политехнический институт) начал строиться в 1899 г. в удаленном участке Петербурга близ деревни Сосновка, откуда и произошло название этого района.

Да, помните, вот сейчас мы читали… “Пойми же, я спутал, я спутал…”? – Стихотворение А. А. Блока (1907) из цикла “Заклятие огнем и мраком”.

Маяковский

Последние новости. 1930. 24 апреля. № 3319. С. 2. О Маяковском см. также статью “Невозможность поэзии” в книге “Комментарии”.

Очерк представляет собой отклик на самоубийство Маяковского 14 апреля 1930 г. Поэзия Маяковского всегда вызывала у Адамовича двойственное чувство: с одной стороны – редкий дар, с другой – предательство именно этого дара. Отсюда и оценка его произведений, вроде: “Это, на мой вкус, скудная поэзия, искалеченная и часто фальшивая”. При этом: “…читая его новые стихи, я все время думал: какое редкое дарование! Надо любить самую плоть стихов, костяк их, чтобы почувствовать, как складываются у Маяковского строфы и каким дыханием они оживлены. Язык у него еще