Оправдание черновиков - Георгий Викторович Адамович

Великолепный”, основной пафос которой: “…в конце концов вопрос, для меня по крайней мере, остается открытым – что составляет сущность книги, тон ее или ее идеи” (Шестов Л. И. Сочинения: в 2 т. Т. 1. М.: Наука, 1993. “Из истории отечественной философской мысли”. С. 256).

…куски самой низменной, повседневной обывательщины, вроде какого-нибудь “вчерашнего пирожка”… – Имеются в виду строки из стихотворения Георгия Иванова “Зима идет своим порядком…” (1957):

И гадко в этом мире гадком

Жевать вчерашний пирожок.

…грязь вперемежку с нежностью, грусть, переходящая в издевательство… – Отсылка к фразе В. В. Розанова из книги “Уединенное” (1912), которую ценили и Адамович, и Георгий Иванов: “Моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти”.

У Ник. Тихонова есть, помнится, строка… “…И дубовых наплодят ребят”. – Последняя строка стихотворения Н. С. Тихонова “Англия” (1921).

“Господи, воззвах к Тебе…” – Молитва из всенощного бдения.

II. Ирина Одоевцева. Новый журнал. 1960. Кн. 61. С. 147–153.

Об Ирине Одоевцевой см. комм. к статье “Поэзия в эмиграции” из книги “Комментарии”. Из самых значимых публикаций Адамовича о ее произведениях можно назвать отклик на роман “Ангел смерти” (Париж: Montparnasse, 1928), который вобрал в себя и кратенький очерк творческого пути Одоевцевой (см.: Литературные беседы // Звено. 1928. № 6. С. 292–294), отклик на роман “Зеркало” (1939) (Литературные заметки // Последние новости. 1939. 23 февраля. № 6541. С. 3) и на книгу воспоминаний “На берегах Невы” (Washington: V. Kamkin, 1967), о которых заметил: “У И. Одоевцевой в руках – только маленький кусочек зеркала, в котором период этот отражен, и она нисколько не претендует на охват широкий. Она вспоминает не мир, а мирок, не стараясь при этом отойти далеко в сторону и взглянуть на него с беспристрастием наблюдателя. Она – участник, а не свидетель. Но в читателе «Берегов Невы», на почти полувековом расстоянии, пробуждается именно свидетель, и сквозь рассказы о разговорах с Гумилевым или, например, о каком-нибудь вскользь брошенном замечании Ахматовой или Блока он восстанавливает атмосферу бесследно умчавшегося времени и отчетливо чувствует его неповторимость” (Адамович Г. Мечты и жизнь (О книге И. Одоевцевой) // Новое русское слово. 1968. 14 апреля. № 20124. С. 8).

Ей было “восемнадцать жасминовых лет”… – В подлиннике – “девятнадцать жасминовых лет”. Из стихотворения Одоевцевой “Верной дружбе глубокий поклон…” с посвящением: “Георгию Адамовичу” из сборника “Десять лет: Стихи” (Париж: Рифма, 1961). При первой публикации стихотворение называлось “Г. Адамовичу” (Новый журнал. 1958. Кн. 55. С. 103–104), имело эпиграф из Тютчева: “На роковой стою очереди”.

Встретил я Ирину Одоевцеву, зайдя именно на те “студийные занятия”, которые Гумилев вел с поэтами еще совсем юными, не начавшими печататься. – В 1918 г. Одоевцева побывала на лекции Гумилёва в Институте живого слова и перешла в его “Литературную студию”. Позже стала участницей Цеха поэтов.

…и любил вскользь, с небрежным видом, упомянуть, что однажды он указал д’Аннунцио на метрическую ошибку в его строчке, а что Киплинг, помнится, особенно был благодарен ему за другое указание. – Называются европейские писатели “имперского” склада. О д’Аннунцио см. комм. к очерку “Гумилев. К предстоящему десятилетию со дня его расстрела”. Джозеф Редьярд Киплинг (1865–1936) – английский прозаик, поэт, путешественник, лауреат Нобелевской премии по литературе (1907), автор популярных в России книг, в том числе “Книги джунглей” о ребенке Маугли, воспитанном волками.

Гумилев способен был с серьезным и важным видом говорить… что он готов отправиться во главе отряда добровольцев на завоевание Индии… – Первоисточник этой характеристики Гумилева – воспоминания Льва Вениаминовича Никулина (наст. фам. Олькеницкий; 1891–1967), опубликованные в “Новом мире” в 1931 г. Адамович на них откликнулся:

“Тон записок – высокомерный, важный, полный сознания своего революционного достоинства. Но факты иногда интересны.

Таковы намеки на то, как пытались слева «обработать» Блока – или, по-теперешнему говоря, «содействовать его перестройке».

Таковы рассказы о Гумилеве – в частности слова его, сказанные будто бы в 1921 году, когда какая-то «группа работников», во главе с Раскольниковым, мужем Ларисы Рейснер, уезжала в Афганистан:

– Если дело идет о завоевании Индии, мое сердце и шпага с ними.

Едва ли автор воспоминаний эту фразу выдумал. Она очень правдоподобна” (Сизиф. Отклики // Последние новости. 1931. 17 сентября. № 3830. С. 3). У Льва Никулина Гумилев представлен как “деклассированный дворянин”. О его готовности завоевывать Индию автор этих воспоминаний писал: “Он как бы жил в павловской эпохе, в годы, когда по приказу сумасшедшего монарха старенький атаман Платов двинул донских казаков на Индию. Для Гумилева ничего не изменилось за сто с лишним лет, он жил в мире литературных реминисценций, романтических легенд” (Никулин Л. Записки спутника. Воспоминания // Новый мир. 1931. № 8. С. 63).

Недостаточно было бы сказать, что к Одоевцевой Гумилев благоволил. – В 1920-е гг. об отношении Гумилева к Одоевцевой Адамович вспоминал: “Это было, кажется, в двадцатом году, – во время расцвета гумилевских поэтических студий. Учеников у Гумилева было без счета, все они писали недурно, по акмеистической выучке, умели сочинить правильный сонет и сразу отличить пятистопную строчку от шестистопной. Но талантов среди них заметно не было. И вот пошел слух, что появилась у Гумилева ученица необыкновенная, пишущая стихи «совсем особенные». Гумилев улыбался, уклончиво твердил: «Да… да… вот сами увидите!» – и, наконец, представил свою юную ученицу публике. Это и была Одоевцева, принявшаяся на всех литературных вечерах читать свою «Балладу о толченом стекле»” (Адамович Г. Литературные беседы // Звено. 1928. № 6. С. 292).

…когда Е. П. Леткова-Султанова… – Екатерина Павловна Леткова-Султанова (1856–1937) – писательница, мемуаристка, переводчица.

…кончался фельетон неожиданным комплиментом по адресу Одоевцевой: “Продолжайте, mademoiselle”… – Вошло в книгу Л. Троцкого “Литература и революция”, имевшую неск. изданий. См.: Троцкий Л. Д. Литература и революция. 2-е доп. изд. М.: Гос. изд-во, 1924. С. 25.

…к стиху “как будто кованому” (Брюсов о Лермонтове)… – Отсылка к стихотворению Брюсова “К портрету М. Ю. Лермонтова” (1900).

Потом она выпустила сборник “Двор чудес”… – Одоевцева И. Двор чудес: Стихи (1920–1921 гг.). Пг.: Мысль, 1922.

…своего рода новым “штурм унд дрангом”. – “Sturm und Drang” (нем.), т. е. “Буря и натиск” – предромантическое движение в немецкой литературе и музыке, среди ключевых представителей которого были Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832), Фридрих Шиллер (1759–1805), Иоганн Готфрид Гердер (1744–1803) и др.

Ее стихи не стали сюрреалистическими в строгом смысле слова, она не соблазнилась так называемым автоматическим письмом… – “Автоматическое письмо” – стремление писать, не контролируя сознанием то, что получается, и вместе с тем результат такого сочинительства. Использовалось французскими сюрреалистами.

…которая у “златоустой Анны всея Руси” – по Цветаевой… –