Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

Тем самым мы видим, что Константин, вопреки закону своего противника, освободил ветеранов, отслуживших в когортах, от выполнения обременительных гражданских (муниципальных) служб в тех городах, где жили эти ветераны. Очевидно, Константин стремился разрядить напряженную обстановку, сложившуюся на дунайском лимесе после разгрома армии Лициния. Поверженные соединения Лициния (точнее, их ветераны) получили значительные финансовые привилегии, Константин не стал распускать или расформировывать их, сохранил эти подразделения в качестве регулярных гарнизонов римской армии и даже оставил их на дунайском лимесе, т. е. там же, где они дислоцировались и ранее. В плане вопросов топографии отметим — у нас нет сомнений, что закон Константина имеет в виду именно когорты дунайских регионов, поскольку только в этих землях когорты наравне с легионами играли важнейшую роль в обороне римских провинций от набегов варварских племен. Следовательно, Константин совершенно не планировал и не собирался демонтировать систему защиты дунайской границы, наоборот, он поддерживал ее эффективность и работоспособность не только за счет войсковых подразделений своей армии, но и гарнизонов поверженной армии Лициния. Очевидно, Константин наделил когорты своего противника рангом riparienses, т. е. отрядов береговой стражи, превратил в постоянные гарнизоны дунайских крепостей. Следовательно, дунайская граница была снабжена значительной массой боевых формаций, вполне достаточной для того, чтобы отразить набеги внешних врагов в эпоху 324–337 гг.

В подтверждение нашего вывода приведем еще один важный сюжет — тот же Зосим утверждает, что «когда на него (т. е. на Константина — Е.А.) напали тайфалы из племени скифов, в количестве пятисот всадников, он не только не сопротивлялся им, но и потеряв большую часть войска и увидев, что они грабят земли вплоть до его лагеря, едва спасся бегством» (ἐπελθόντων δὲ Ταϊφάλων, Σκυθικοῦ γένους, ἱππεῦσι πεντακοσίοις, οὐ μόνον οὐκ ἀντετάξατο τούτοις, ἀλλὰ τὸ πολὺ τῆς δυνάμεως ἀποβαλὼν καὶ τὰ μέχρι τοῦ χάρακος αὐτοὺς λῃζομένους ἰδὼν ἀγαπητῶς ἀποδρὰς διεσώθη — Zos. II. 32. 1). Это сообщение можно поместить в один ряд с другими, где Зосим доказывает, что Константин не мог противостоять варварам, варвары же свободно грабили римскую территорию.

Но этим сведениям прямо противоречит «Жизнь» св. Николая Чудотворца, епископа города Мира на территории древней Ликии (в римский период — провинция Азия), жившего как раз в эпоху Константина, нас интересует та версия текста, которая была написана Симеоном Метафрастом (BHG3 1349). По словам жития, когда «во Фригии вспыхнуло большое восстание тайфалов» (Στάσις ὑπὸ τῶν Ταιφάλων κατὰ Φρυγίαν ἀνάπτεται), Константин, узнавший об этом (οὖ πυθόμενος ὁ βασιλεὺς Κωνσταντῖνος — «когда об этом услышал василевс Константин»), отправил во Фригию «трех начальников вместе с воинами, которые им подчинялись» (τρεῖς τῶν ἀρχόντων ἅμα τοῖς ὑπ᾿ αὐτοὺς στρατιώταις — PG. Vol. 116. Col. 337D)[1011]. Тот факт, что тайфалы жили на территории Фригии и даже подняли восстание, безусловно, свидетельствует, что они были расселены в Малой Азии в качестве пленников. Каким же образом тайфалы оказались во Фригии? Мы полагаем, что как раз в результате экспедиции Константина, о которой рассказывает Зосим, но, с учетом «Жизни св. Николая», сведения Зосима следует трактовать с точностью до наоборот — в реальности Константин провел против тайфалов успешную кампанию и не только одержал победу над ними, но и захватил в плен представителей этого племени, в количестве до 500 человек.

Мы полагаем, что эти 500 всадников-пленников в принудительном порядке были переселены во Фригию на правах военных колонистов, судя по всему, они размещались там и после смерти Константина[1012]. Во всяком случае, согласно Notitia Dignitatum, в состав одной из двух центральных экспедиционных армий, находившихся в Константинополе, входила дворцовая вексилляция Comites Taifali. Мы полагаем, что эта вексилляция была навербована как раз из тех самых тайфалов, которые первоначально, в эпоху Константина, жили во Фригии. Судя по всему, Константин подавил восстание, но, очевидно, в эпоху последующих императоров пленники-тайфалы определенно были привлечены в римскую армию на правах более привилегированного и уже регулярного войскового подразделения.

Поскольку Зосим рассказывает о набеге тайфалов после глав, посвященных второй, решающей войне Константина с Лицинием (324 г.), мы можем предположить, что набег тайфалов произошел после 324 г., уже во время единоличного правления Константина. Следовательно, мы вновь видим, что Константин ни при каких обстоятельствах не мог отвести войска с дунайской или какой-либо другой границы для создания или усиления своей экспедиционной армии. Все пограничные подразделения (вексилляции, легионы, алы и когорты) продолжали размещаться в своих старых гарнизонах (крепостях), тогда как полевая (экспедиционная) армия comitatenses продолжала дислоцироваться в балкано-дунайских регионах.

Наконец, обратим внимание на еще один важный сюжет. Согласно Евсевию Кесарийскому, в 337 г., когда Константин ушел в мир иной, на церемонии похорон, состоявшейся уже в Константинополе, согласно Евсевию, присутствовали «предводители всего войска, комиты и весь строй начальников» (Οἱ δέ γε τοῦ παντὸς στρατοῦ καθηγεμόνες κόμητές τε καὶ πᾶν τὸ τῶν ἀρχόντων τάγμα — Eus. Vita Const. IV. 67. 1).

Упоминание неких комитов (κόμητές) в тексте Евсевия свидетельствует о размещении в Малой Азии не только отдельных вексилляций и легионов армии comitatenses, но и командного состава этой армии. Анонимный панегирик в честь Константина, произнесенный в конце осени 312 г., упоминает о наличии в войске Константина дуксов, трибунов и комитов, при этом в той главе, где говорится о подготовке к войне с Максенцием, панегирист упоминает дуксов и комитов (omnibus fere tuis comitibus et ducibus non solum tacite mussantibus, sed etiam aperte timentibus — «хотя почти все твои приближенные и военачальники не только молчаливо колебались, но и явно боялись» — Lat. Pan. IX (XII). 2. 4, пер. И.Ю. Шабаги), а в той части, где панегирист уже рассказывает о победе Константина, он говорит только о трибунах и комитах (comites et tribuni — «твои спутники и трибуны» — Lat. Pan. IX (XII). 10. 3, пер. И.Ю. Шабаги).

Как блестяще доказал М. Коломбо, дуксов, подчинявшихся Константину, следует идентифицировать с офицерами, возглавлявшими пограничные гарнизоны в рамках той или иной провинции, в то время как трибуны командовали отдельными кавалерийскими или пехотными соединениями мобильной армии comitatenses (вексилляциями, ауксилиями или легионами). Тех же, кого панегирист называет комитами (comites, «приближенные», «спутники»), по мнению М. Коломбо, следует отождествить с офицерами, которые командовали целой группой войсковых соединений армии comitatenses, комиты были непосредственными начальниками трибунов, под властью каждого комита находились от двух до трех легионов или от двух до четырех ауксилий[1013].

Мы можем согласиться с М. Коломбо и признать, что, судя по всему, отсутствие упоминаний о дуксах в