Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

финальных главах панегирика как раз и было связано с тем, что дуксы командовали пограничными войсковыми подразделениями и поэтому они не участвовали в походе Константина. Константин не мог отвести с рейнской границы все гарнизоны, он должен был оставить там значительную часть своей армии, соответственно, дуксы командовали рейнскими гарнизонами и в отсутствие Константина, их задачей была оборона границы от набегов варваров.

В целом следует подчеркнуть, что после перемещения Константина в западный Иллирик армия Галлии была только пограничной, т. е. там уже не было подразделений полевой армии. Полевая же армия Галлии, созданная в 312 г., вслед за Константином переместилась в западный Иллирик. Закон, изданный Константином 1 марта 326 г.[1014], содержит протокол разговора, состоявшегося между Константином и ветеранами, отслужившими положенный срок службы и желавшими получить финансовые привилегии — Константин сообщил ветеранам, что он наделяет их этими привилегиями. Но для нас принципиально важны два момента: 1) встреча Константина с ветеранами состоялась в городе Веловоков (in civitate Velovocorum), т. е. в городе Белловаков (civitas Bellovacorum) в провинции Белгика Вторая (этот город упоминается в т. н. Notitia Galliarum, «Списке галльских провинций» — In provincia Belgica secunda civitates num. XII… Civitas Bellovacorum — Notitia Galliarum, 6, ed. A. Riese)[1015], другими словами, Константин прибыл в Галлию; 2) согласно тексту закона, когда Константин вышел навстречу ветеранам, «его приветствовали префекты, трибуны и самые выдающиеся мужи» (et salutatus esset a praefectis et tribunis et viris eminentissimis — CTh. VII. 20. 2pr).

Мы полагаем, что под префектами («начальниками») следует понимать командующих пограничными легионами, которые размещались на Рейне, в то время как трибуны командовали войсковыми подразделениями экспедиционной (мобильной) армии. Судя по всему, Константин прибыл в Галлию вместе с трибунами, они сопровождали его, поскольку Константин взял с собой несколько подразделений армии comitatenses, которая к 326 г. дислоцировалась уже в балкано-дунайских провинциях. Очевидно, личное присутствие Константина в Галлии стало необходимым в связи с волнениями

среди воинов пограничных рейнских гарнизонов. Не исключено, что наделение ветеранов финансовыми привилегиями было результатом соглашения между Константином и префектами тех пограничных гарнизонов, кадровый состав которых склонялся к мятежным действиям. Возможно, недовольство пограничных гарнизонов Рейна было связано с тем, что они, в отличие от балкано-дунайской экспедиционной армии, не получили в 325 г. каких-либо финансовых привилегий.

Следует подчеркнуть, что привилегии, предоставленные рейнским ветеранам в 326 г., могли затронуть не только воинов, отслуживших в легионах, но и воинов пограничных ал и когорт. Эти подразделения упоминаются латинскими панегириками, правда, в основном применительно к периоду Тетрархии, тем не менее, ничто не запрещает нам предположить, что алы и когорты продолжали дислоцироваться на рейнском лимесе и в более поздний период, при Константине. В панегирике, произнесенном в 298 г. в честь Цезаря Констанция Хлора, отца Константина, автор задает риторический вопрос: «Нужно ли мне перечислять все конные отряды и когорты, поскольку военные лагеря восстановлены по всему течению Рена, Гистра и Евфрата» (Nam quid ego alarum et cohortium castra percenseam toto Rheni et Histri et Eufratis limite restituta? — Pan. Lat. V (IX). 18. 4, пер. И.Ю. Шабаги).

В панегирике, произнесенном в 289 г. в честь Максимиана Геркулия, автор отмечает, что император разгромил племена хайбонов и герулов, «воспользовавшись в этом сражении не всем войском, а лишь несколькими когортами» (non universo ad id proelium usus exercitu, sed paucis cohortibus — Pan. Lat. II (X). 5. 2, пер. И.Ю. Шабаги). Возможно, под когортами панегирист имел в виду вексилляции, выделенные из пограничных легионов на период военной кампании, тем не менее, само использование этого термина применительно к рейнскому лимесу явно говорит о том, что и алы, и когорты действительно размещались на Рейне в период Тетрархии, а значит, они же продолжали нести там службу и в последующую эпоху.

Следовательно, завершая раздел о военных преобразованиях, проведенных Константином в последние годы его жизни, отметим, что после 324 г. в Римской империи существовала только одна экспедиционная армия comitatenses, дислоцировавшаяся в балкано-дунайских провинциях

(преимущественно во Фракии, а также в западном Иллирике). В 325 г., в награду за победу над Лицинием, эта армия получила от Константина значительные финансовые привилегии, через год, в 326 г., примерно те же привилегии были предоставлены и воинам-ветеранам рейнской пограничной армии. Армии всех остальных регионов — рейнской и ближневосточной границ империи — были исключительно пограничными, в то время как в Малой Азии вообще не было каких-либо войсковых подразделений, ни полевых, ни пограничных. Впервые соединения полевой армии переместились в Малую Азию и впоследствии разместились в Константинополе (по случаю похорон Константина) только в 337 г., о чем нам позволяет судить «Мученичество Боноса и Максимилиана», цитированное выше. 337 г. можно считать рубежным в позднеримской военной истории IV в., с него в полном смысле начинается новая эпоха, которую мы хотели бы рассмотреть в следующем параграфе данной главы.

§ 2. Эпоха Констанция II: римско-персидское противостояние на Ближнем Востоке (338/339–350 гг.)

2.1. Перевод соединений экспедиционной армии из Фракии на ближневосточный фронт: данные эпиграфики

Период между 22 мая (день смерти Константина I) и 9 сентября 337 г., когда сыновья Константина I были провозглашены императорами, характеризуется довольно важным событием, которое во многом изменило организационную структуру позднеримской экспедиционной армии comitatenses. Этим событием стал дворцовый заговор, состоявшийся, по оценкам новейших исследований, в начале июня 337 г[1016]. в Константинополе. В ходе заговора племянники Константина, Цезарь Далмаций (тот самый, который ранее, в 335 г., получил в управление земли по нижнему Дунаю — см. § 3 III главы нашей диссертации), и Ганнибалиан (как мы предположили ранее, в § 3 III главы нашей диссертации, он был дуксом Месопотамии), их отец, Далмаций-старший[1017], а также еще несколько родственников Константина были убиты войсками, расположенными в Константинополе.

В наши задачи не входит разбор всей хронологии событий и оценка их содержания, дворцовый заговор 337 г. скорее следует признать сюжетом из области гражданской, но не военной истории. Тем не менее, подчеркнем — все без исключения исследователи, обращавшиеся к событиям «кровавого» (по выражению Р. Берджесса) лета 337 г., признают, что инициатором заговора был либо средний сын Константина, Констанций (II), либо все три сына — Констант (младший), Константин (II), самый старший из сыновей, и Констанций. Применительно к мотивам Констанция (как, впрочем, и его братьев) communis opinio исследователей признает, что 1) Констанций стремился поставить под свой контроль те земли, которыми управлял Цезарь Далмаций, т. е. Далмаций-младший, 2) братья Констанция надеялись избавиться от опасной конкуренции со стороны более старших родственников Константина (Далмация-старшего или, например, Юлия Констанция, еще одного сводного брата Константина — см.