Сердце Молнии - Йона

Что-то тут не сходилось.

С чего бы Фиелу злиться на Теневого, чьё вмешательство так удачно легло на его собственные планы?

Оин нахмурился, лихорадочно перебирая в голове звенья этой цепи. Но большая их часть скрывалась за клятым заслоном памяти.

Тогда он решил спросить прямо.

— Что на самом деле случилось в день, когда украли артефакт?

Фиел повёл подбородком в его сторону.

— Я спас Тригорье, — сказал он коротко.

— Благородно.

— Любой на моём месте поступил бы так же.

— Особенно зная, что за помощь полагается хорошая награда, — добавил Оин.

Фиел лишь недобро усмехнулся и уткнул взгляд в рябь барьера.

Его молчание вдруг натолкнуло Оина на дикую мысль: не потому ли всё так удачно сложилось, что он мог знать, когда Теневой явится за артефактом?

Значит, тебя кто-то впустил…

Слова Рюны сами собой всплыли в голове.

Отец был опытным Теневым. Но едва ли он смог бы незаметно проникнуть в Сэл’Тарн. У него не было такого преимущества, как чужое сердце в груди, перед которым Край сам приглушил бы защиту.

— Клятое Пекло… — пробормотал он, заметив ещё одну странность.

Фиел чуть повернул голову.

— Перед тобой сидит чужак с тригорской меткой, без помощи проникший за Край, а тебя это даже не удивило, — проговорил Оин. — Ты не задал мне ни одного вопроса, как такое возможно. Полагаю, ты замешан в истории с кражей артефакта куда сильнее, чем пытаешься показать.

— Бьёшь вслепую, — отозвался Фиел.

— И попадаю. — Оин позволил себе короткую усмешку. — Ты знаешь где артефакт, ведь так? Потому что сам передал его Теневому.

Фиел медленно отвернулся от барьера. Отсвет бурой ряби лёг на его лицо рваными пятнами. В глубоко посаженных глазах что-то вспыхнуло — взгляд этот впился куда неприятнее верёвок.

— И что же ты надумал? — спросил он. — Что твой отец пришёл ко мне за Шэйна Аэл ради тебя?

Оин замер от того, как точно Фиел угадал его мысль, которую он едва успел допустить до себя. Лишь на мгновение подумал: Дэш снова что-то утаил.

Только факты не сходились. В день кражи отец ещё не мог знать о том, что случилось в Мунране. Что его сыну понадобится сердце.

Фиел негромко рассмеялся. Но усмешка исчезла с его лица так же быстро, как появилась

— Не льсти ему, арнар. Правда в том, что твой отец оказался обычным жадным ублюдком.

Оин промолчал. Странное облегчение смешалось с чем-то тяжёлым. Но времени разбирать это чувство не было. Он уже пожалел, что зацепился за оговорку Фиела и полез дальше, чем следовало. До той минуты ещё можно было притвориться, будто сделка между ними действительно осуществима: отказаться от метки и уйти. Но озвученное подозрение в причастности Фиела к краже подписало ему приговор.

Где же Рюна, Пекло её забери?..

— Раз уж карты вскрыты, — Оин продолжил тянуть разговор, — позволь угадать, что пошло не так в сговоре с Теневым. Он заломил цену?

— Мыслишь, как твой отец.

Его передёрнуло от такого сравнения. Судьба отца мало его волновала, но один вопрос ещё оставался.

— Ты убил его, да?

Фиел ответил не сразу. Сперва подошёл — настолько близко, что Оину пришлось сильнее задрать голову и упереться затылком в столб, чтобы не потерять его из виду.

— Я бы с радостью прирезал ублюдка.

— Но?

— Он сбежал. Так и не уничтожив Шейна Аэл, как мы условились.

Правда оказалась слишком простой.

Недостающие куски головоломки сложились сами: должно быть, Дэш перехватил артефакт, когда отец попытался скормить его чёрному рынку… Вот почему сердце так и осталось у Оина — Сиениты просто не смогли его найти. А потом стало слишком поздно.

— Теперь ясно, почему ты держишь меня здесь, а не передал на суд общины. Боишься, что, кто-нибудь копнёт поглубже и наткнётся на твою причастность, — Оин коротко фыркнул. — Думаешь, убрав меня, никто не свяжет одно с другим?

— Кто? — Фиел развёл руками, демонстрируя, что они тут одни.

— Рэйна.

Имя резануло тишину между ними.

— Если даже я с дырявой памятью додумался до истины, она и подавно догадается. И тогда тебе придётся всю жизнь оглядываться на её клинок.

— С гневом вей я управлюсь. А для всех остальных по-прежнему останусь спасителем.

Оин открыл рот, собираясь ответить колкостью, но слово, каким Фиел назвал себя, неприятно царапнуло его. В нём вдруг поднялось острое негодование. И выплеснулось раньше, чем он его сдержал.

— Единственный спаситель здесь — Райден, — бросил он. — Он пожертвовал собой…

— Райден был глупцом! — Фиел оборвал его так резко, что заглушил последние слова. — Если бы не его стремление к геройству, остался бы жив.

Где-то внизу тихо скрипнули старые жернова, будто сама мельница прислушивалась к их разговору.

— Что ты сделал? — медленно проговорил Оин.

— В этом мои руки чисты.

— Как насчёт твоих приспешников, которые вольны делать, что вздумается?

— То была трагическая случайность, — отрезал Фиел. — Иш’Дан пробудился и уничтожил первый Шейна Аэл. Я предлагал помощь ещё тогда. Но… — Он усмехнулся. — Райден не желал, чтобы судьба его клана и любимой сестры оказалась в моих руках.

— Должно быть, он видел тебя насквозь. Только не рассчитал, что ты рискнёшь повторить всё руками Теневого.

Усмешка Фиела исчезла.

— Убери своё презрение. Или я сотру его с твоего лица.

Тень его фигуры затмила свет от барьера.

Оин почувствовал, как страх сжимает горло, будто на нём стянулась та же верёвка, что на плечах. Но метка под рубашкой зажглась жаром, напоминая, что она ещё удерживает Фиела от худшего.

— Время истекло, арнар. Ты решил сыграть по-крупному, — проговорил он. — Рискнул всем. Чужой жертвой и своей жизнью, которую тебе щедро оставили. И проиграл. Так что наслаждайся остатками гордости, за которой пришёл. — Он наклонился ближе. — Рэйна уже стёрла себя из твоей жизни. Осталось только убедить её стереть тебя из её.

Слова достигли цели. Сердце Оина больно дёрнулось, но он только криво усмехнулся.

— Смешно. У тебя столько прав на неё, а всё равно приходится выпрашивать.

Его ослепила белая вспышка. Полыхнула перед глазами так внезапно, что он не понял, как кулак успел прилететь ему в лицо.

Фиел вцепился ему в волосы и заставил поднять голову.

— Я и впрямь собирался отпустить тебя по доброй воле. Но ты оказался настолько туп, что разозлил меня. — Голос его звучал ровно, но глаза горели тьмой, пока Оин захлёбывался собственной кровью. — Моя вей ждёт. Обещаю быть с ней любезным. А когда союз будет заключён, у меня появится достаточно времени, чтобы убедить её отказаться