Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

– Боже, это же то самое кольцо, которое я дал тебе на её проезд! Где она?

– Погоди, Эбен, – предупредила Сьюзен. – Ты ещё не услышал всего, что должен знать прежде, чем увидеть её.

– Насрать! Не думай прятать её от меня!

– Она сама так велела, – сказал жена и закрыла собой выход в коридор. – Как по-твоему, почему она до сих пор не показалась?

– Пресвятая Мария, не знаю и не смею помыслить! Но я смерть как хочу увидеть её!

– Так и должно быть, ибо она сделала не меньше, чтобы увидеть тебя.

Эбенезер умолк, словно поражённый молотом. На глаза навернулись слёзы. Чтобы не упасть, ему пришлось сесть на первое, что попалось – это оказался стул подле письменного стола.

– Да, она мертва! – сказала Сьюзен. – Мертва от заразы, опиума и отчаяния! Я видела, как она умирала, и зрелище было не из приятных.

– Ах, Боже! – простонал поэт, то и дело меняясь в лице. – Ах, Боже!

– Ты уже знаешь, как сильно она полюбила тебя и твою невинность после того, как отвергла в твоём же доме, и знаешь, что она отвернулась от Джона Макэвоя, когда тот написал твоему отцу. Ею овладела мечта, обычная для всякой шлюхи: прожить с тобой жизнь в безупречном целомудрии. И так эта мечта захватила её, что Джоан тотчас поклялась последовать за тобой в Мэриленд – тем более, что тебя послали туда из-за неё – и она горячо надеялась, что станет твоей. Но у неё не было денег на переезд, а значит, несмотря на обет не заниматься впредь проституцией, стало похоже, что придётся платить натурой.

– Святое сердце, как ранят меня эти новости! – возопил Эбенезер.

– Помимо прочего это весело, – заметила Сьюзен. – Всем известно, что смазливая девчонка обведёт вокруг пальца большинство мужчин, а то и вообще любого, если обладает фантазией и норовом в своём занятии – таков уж мир, тут ничего не поделаешь. Замыслом Джоан Тост было найти, как поступают многие девки, сговорчивого капитана, который в уплату за плавание пустит её греть его каюту на протяжении недели, но ей настолько не хотелось снова изображать шлюху, что она разработала другой план, куда более опасный и неприятный во всех отношениях, но имевший одно преимущество: в случае удачи она доберётся до Мэриленда нетронутой. Джоан слышала в доках, что шлюхи в Америке такая же редкость, как евреи в Коллегии кардиналов – настолько, что любая девица может, ежели пожелает, бесплатно пересечь океан на определённом корабле при условии, что, попав на него, продастся тому или иному сутенёру, который встретит судно.

– Я не смею дать фантазии забежать вперёд! – простонал Эбенезер.

– Новый план заключался в том, чтобы записаться на судно, где нет пассажиров, кроме таких проказниц, и так достичь Америки невредимой; на берегу же она пошевелит мозгами, дабы как-нибудь уклониться от обязательства – подобная будущность не сильно её тревожила, ибо провинции до того изголодались по женщинам, а женщины – по большим заработкам, что не было ни контрактов, ни других бумаг, которые привязали бы путешественниц к их обещаниям.

– Этот корабль… – встрял Эбенезер. – Я трепещу от страха услышать его название, но если она сказала, я должен знать.

– Он звался «Кипридой» – тот самый, что был атакован пиратами вдали от берегов Мэриленда, и всех его женщин, кроме одной, приволокли к перилам и изнасиловали!

– Кроме одной? Верой клянусь, тогда я смею надеяться…

– Не смей, – отрезала Сьюзен. – Да, именно над Джоан Тост не надругались у перил, но только потому, что она залезла на бизань-мачту!

– Господи, Господи, то была она! – вскричал Эбенезер. – Знай, Сьюзен, что это были пираты капитана Томаса Паунда – те самые, которые чуть раньше забрали меня и моего лакея с «Посейдона» по приказу Джона Куда! Мне неизвестно, сколь многое поведала тебе Джоан, но сейчас я должен признаться, пока не умер от угрызений совести: я был очевидцем этого самого нападения; я видел женщин с «Киприды» у перил; видел, как несчастная девушка вырвалась и вскарабкалась по такелажу бизань-мачты, хотя и представить не мог, кто она такая; я видел, как за нею полез Мавр…

– О, этот Мавр! – содрогнулась Сьюзен. – Он хорошо мне известен по её рассказу, меня тошнит и бросает в озноб от одной мысли! Но выслушай историю…

– Я не закончил с признанием, – воспротивился Эбенезер.

– Тебе не в чем признаваться, о чём я бы уже не знала, – мрачно сказала она и продолжила: – Как только пираты показали их флаги, капитан посоветовал женщинам не сопротивляться и покориться с подобающей доброй волей, в надежде, что те утолят похоть и сохранят им в целости и шкуры, и корабль. Однако две девицы спрятались в отдалённейших уголках трюма: Джоан Тост, поскольку решила сохранить монашеское целомудрие, и ещё одна, настолько попорченная дурной болезнью, что жить ей оставалось считанные дни, и она хотела сойти в могилу непоруганной.

– Там-то их обнаружил Мавр! Мне дурно!

– Там-то он их и нашёл, – подтвердила Сьюзен. – Кошмар любой девки: они съёжились в темноте, внимая разгулу насилия наверху, а потом распахнулся люк, и появилось чудовище! В руке у него была свеча, и в её свете они увидели его лицо и огромное чёрное тулово. Выискав женщин, он пыхнул смешком и бросился на ближайшую, которой оказалась та, что находилась на пороге смерти. Не повезло и Джоан Тост: ведь при свече Мавр не разглядел шлюшных язв и, когда, покончив с делом, подался к ней, Джоан пришлось бояться не одной беды, а двух.

Эбенезер смог лишь простонать и покрутить головой.

– Она попыталась бежать, пока он занимался хворой, но Мавр поймал её за лодыжку и засветил такую плюху, что Джоан опомнилась лишь на трапе, по которому он понёс обеих на палубу. Когда ей удалось высвободиться и вскарабкаться, как ты видел, на бизань-мачту, её последнее страстное упование было лишь на то, что пират не станет преследовать и удовольствуется девками на палубе, но не успела она добраться до верха, как высота устрашила её настолько, что пришлось прервать подъём и просунуть руки и ноги в такелаж, как в паутину. Там-то огромный Мавр и вспахал её до потери чувств, и там она провисела Бог знает, как долго – поруганная, заражённая и осеменённая чудищем!

– О, нет!

– Не менее того, – кивнула Сьюзен. – Мавр наградил её и ребёнком, хотя это выяснилось лишь спустя какое-то время. Но всё описанное варварское обращение было ничем по сравнению со следующим несчастьем: стоило ей очнуться