Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

и из графства Талбот; дом гудел от их кутежей. С пресноводных болот в центре графства и даже с солёных в его нижней части, расположенной в двадцати-тридцати милях на юго-восток, прибывали индейцы Абако, Виваши и Нантикоки – уестествлять Сьюзен и двух наименее ценных работниц Мэри Мангаммори в домике для выдержки табака, специально поставленном в стороне. Эбенезер, разумеется, проходил мимо игорных столов, через комнаты, полные пьяных, одурманенных и блудодействующих мэрилендцев, а дальше – через табачные поля, по которым группы мрачных индейцев брели к сушильне. Для клиентов он вскоре превратился в посмешище, но шуточки их встречал с тем же безразличием, каким награждал Сьюзен, когда входил в комнату, а она следила за ним озабоченным и вопрошающим взглядом.

Весь ноябрь он облекал в стихотворную форму печальные эпизоды своего путешествия.

От Плимут-Саунда Глупцами нагружён

Поплыл до МЭРИЛЕНДА Бриг наш прокажён;

Куда мы прибыли Страданием полны,

Кошмарами Морей потрясены…

Он вспомнил первую встречу с плантаторами в графстве Сент-Мэри, которых ошибочно принял за рабочих…

…бесчисленная шайка,

В Подштанниках-шотландках и Фуфайках,

Без Шляп, Чулок, с Натурой негодяйской…

…и присовокупил к их описанию стихи, написанные задолго до того в иных обстоятельствах, вспоминать о которых теперь было больно:

Странные лица повсюду, ей-ей,

Не БОГ создавал их для мира людей,

А беспокойная шалунья Природа

Из Глины слепила эту Породу…

С мастерской беспечностью меняя стихотворный размер, он принялся бичевать местных жителей в границах своей поэтической юрисдикции…

…с Брегов, где не сыскать Благоразумья,

В упадке Нравы, всюду Скудоумье…

…после чего, в свою очередь, вновь обратился к четырёхстопным строкам, описывая путешествие в каноэ через реку Патаксент:

Из Сосен иль из Тополей

Сие Корыто для Свиней…

Встреча со свиным стадом Сьюзен:

Дрожу как лист Осины я,

Сейчас пожрёт меня Свинья…

С само́й законной женой-свинаркой:

…одеяние сей Дамы

Было будто из Бедлама…

Бесплодное бдение на птичьем дворе:

Где, укрывшийся в Ветвях,

Ночью спрятан, аки Птах,

Змию бой дал и Чертям…

Картина суда на открытом воздухе:

…собрались Толпы на Забаву:

Блюсти Законы, править Право

В Суде высоком, благонравном…

Сам процесс:

Сошёлся разный сельский Сброд,

Кумиров пьяных тут же Сход,

Глашатай Шум велит пресечь,

Звучит и Адвокатов Речь,

За Подопечных поднят Вой —

Он бесконечен, Боже мой,

Нелепость, Чушь, пустые Споры,

Поклёпы, Ложь и Наговоры…

Лично судья Хеммейкер:

…который, стыдно и сказать,

Один вердикт мог подписать…

Ночь в кукурузных початках:

Я лёг понадёжней, от Свары вдали,

И крепко проспал до самой Зари;

Проснулся я свежим, встречая Рассвет,

И обнаружил, что Обуви нет,

Шляпа, Парик и Чулки улетели

Из этой огромной Индейской Постели…

Шлюхи-кухарки в Молдене:

…шатия Женщин собралась,

Сражалась в Карты, веселясь.

При Пеньюарах, с Миной подлой,

Такую вряд ли сыщешь Кодлу

В родимой Англии. Сначала

За Ведьм, каких на Свете мало,

Я принял их, над Делом чёрным

Склонившихся в Кругу позорном;

…что Рожи корча,

Бранились, насылая Порчу…

Его болезнь:

Свирепо бился в Жилах Пульс

Я мёрз и думал – не проснусь,

И помню, привыкал – увы —

До… Богом проклятой Зимы.

И легче не было Нутру

Без Carduus’а[316] на Ветру.

Пособье Лекарши моей,

Да с Кухни Снадобье, коль ей

Угодно было, много Дней

Судьбою правили моей.

Сын моего Отца лишился

Его Земель…

И эксплуатация его многоликим Соутером:

…двуличный Плут,

Что полностью освоил Труд

Клистир поставить, вылепить Пилюлю,

Бумагу написать, сфабриковать Цидулю…

Изложив, наконец, историю своих злоключений с позиции торговца дурманом, он вообразил себя сбегающим на готовый к отправке корабль и яростно подвёл итог:

Взойдя на Борт и Ветра дожидаясь,

Со здешним жутким Мороком прощаюсь.

Пусть Каннибалов привезут через Моря

Терзать сих Торгашей Людьми, как те – меня;

Пусть Бриг купеческий не выйдет никогда

К жестоким сим и неприветным Берегам;

Пусть голодают, Миром брошены оне

И терпят Участь, их достойную вполне;

Пусть одичают, как Индейцы, от Напастей,

Лишатся Общества, Торговли, Мира, Счастья;

Пусть служат Солнцу, отрекаясь от Небес,

Пускай их ввергнет в Суеверья злобный Бес,

Чтоб вызрело Отмщенье…

Пусть будет Гневом Божьим Край сожжён,

Где ни Мужей нет праведных, ни Жён!

Должно быть, жар его незатухающей творческой страсти либо укрепил талант, либо ослабил критику, ибо никогда прежде не чувствовал он себя столь могучим, уверенным и поэтичным, как при сложении этой сатиры. Две первые недели декабря Эбенезер шлифовал и лакировал её – там поправляя ямб, тут настраивая дробь гудибрастика, пока 13 декабря, в День святой Люсии, не оказался готов считать произведение по-настоящему законченным. В заглавии он начертал: «Торговец Дурманом, или Путешествие в Мэриленд. Сатира. В коей описываются законы, правительство, суды и установления местности, а также строения, праздники, проказы, забавы и пьяные выходки обитателей той части Америки». В конце же с горчайшим пренебрежением проставил свой полный титул: «Эбенезер Кук, Джентльмен, Поэт и Лауреат Провинции Мэриленд», – с абсолютным пониманием того, что после выхода поэмы в свет, если таковой вообще состоится, автор потеряет всякий шанс заполучить этот титул в действительности.

Однако сейчас публикация не сильно его занимала. Поэт отложил перо и окинул взглядом тысячу и более строк рукописи.

– Кровавый венец Люсии, вот и написано! – вздохнул он, передразнивая Соутера. – Дело сделано!

Эбенезер не имел ни малейшей идеи о том, что случится дальше, и в тот момент не испытывал и тени тревоги. Его до мозга костей пробирало удовольствие от крупного и неоспоримого достижения, которое всегда бывает на одну десятую часть радостью, а