Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

весьма изящные маленькие фигурки и рельефы из самшита своей работы и работы зятя, много гравюр на дереве и офортов, образки, распятия, портреты и т. д. Всё высокого качества. Он, его жена и даже дети (что удивительнее) чувствуют себя, как они говорят, хорошо в глуши и в монашеской атмосфере. Дитчлинг слишком мещанский; у них был выбор только между глушью и Лондоном, и они решили попробовать сначала глушь; эксперимент пока удается. У них нет никакой прислуги, они всё делают сами, готовят еду на открытом очаге (как мы на войне в биваке), ведут жизнь сквоттеров в четырех часах от Лондона и при этом веселы и безмятежно довольны. Я просмотрел с Гиллом [Эклоги] Вергилия и гравюры на дереве Майоля, мы обсудили инициалы, которые он взялся вырезать. Затем ночью, в темноте, я снова отправился в путь и к 8 часам вернулся в совсем неплохой сельский отель (The Angel) в Абергавенни.

Лондон. 21 января 1925. Среда

Днем в Национальном совете за предотвращение войны обсуждал с Хадсоном (Лейбористская партия) свою лекционную поездку в феврале. Он хочет, чтобы я говорил о позиции Германии по отношению к Женевскому протоколу. Я высказал сомнения насчет Протокола, который служит лишь полумерой и как таковой опасен, пока не будет также развита статья 19 Пакта. По-моему, следует ратифицировать Протокол лишь под отлагательным условием, что в течение примерно 5 лет будет также развита статья 19 и созданы институты для пересмотра договоров. Хадсон согласился и сказал, что, к сожалению, очень трудно заставить даже Лейбористскую партию выступить однозначно и энергично за Протокол. Также в Либеральной партии приходится преодолевать сильное сопротивление. – Ужинал с Дюфуром в «Савойе». Он говорит, что британское министерство иностранных дел в вопросе «безопасности» ведет совсем нехорошую политику. [Женевский] Протокол «дохлый, как баранина» (dead as mutton). В лучшем случае, по мнению чиновников министерства, он может служить основой для дискуссий. Но они не знают, чем хотят его заменить. Чемберлен – франкофил, он заключил бы пакт о гарантиях с Францией; но Черчилль, Болдуин и другие члены кабинета на это не пойдут. В основе своей английская политика антифранцузская. Вот только они боятся Франции. Перестав бояться, они вонзят Франции кинжал в спину. Затем он указал на события на Дальнем Востоке: сближение между Японией и Россией по вопросу о Kитае как следствие расторжения англо-японского союза. (Речь Бальфура в Вашингтоне: «самая блестящая ошибка в дипломатии».) Образование громадного японо-китайско-русского блока, который приведет к объявлению Японией Желтого моря mare clausum [закрытым (внутренним) морем], закрытию Kитая для Америки и, наконец, войне между Японией и Америкой. Сейчас Япония в результате землетрясения еще слаба; но с угольными, железными и нефтяными богатствами Kитая и Сахалина она станет сильной и тогда начнет войну. Kооперация между тяжелой промышленностью Европы. Дюфур говорит, что трудность в том, что в Англии нет органа, который мог бы говорить от имени английской тяжелой промышленности. Есть десять или двенадцать крупных концернов, которых не свести вместе. «Виккерс» уже хотели; но другие концерны, такие как «Дурман» и «Дарэм Стил», не хотят. Они боятся признаться перед акционерами, что должны сократить части производства. По этой причине пока нет перспективы соглашения между английской и континентальной тяжелой промышленностью. Индивидуализм в Англии слишком велик. – Обсуждали планы Носсига. Дюфур знал только о планируемом экономическом комитете; о политическом посольство еще не получало донесения. Я рассказал о беседах с Хёшем, Пенлеве и Лиштанберже. – В качестве примера, каковы причины антипатии к Франции, Дюфур рассказал, что французы потребовали с англичан арендную плату за использованные ими окопы! На мой вопрос, как он представляет решение проблемы безопасности, Дюфур ответил: на основе «Пакта Kуно», то есть тройственного пакта о гарантиях между Германией, Францией и Англией. Но без гарантии границ Польши.

Лондон. 22 января 1925. [Четверг]

Геротволь сегодня в Daily Telegraph пишет то, что частично совпадает с мнением Дюфура[464].

Мне сегодня случайно довелось увидеть один уголок нашей политики, на который Дюфур вчера лишь намекнул. Немецкое правительство совершенно конфиденциально зондировало английское о том, как оно отнеслось бы сейчас к плану тройственного пакта о гарантиях между Германией, Англией и Францией. Из-за несоблюдения секретности британским министерством иностранных дел кое-что просочилось в публичное пространство; и Гарольд Спендер пришел, пока я сидел у Дюфура около 6:30, к Бернсторфу, чтобы спросить, есть ли что-то правдивое в распространившихся слухах. Бернсторф влетел довольно возбужденный и спросил Дюфура, что ему сказать Спендеру. Оба были весьма возмущены и смущены допущенной в МИД утечкой. В конце концов они договорились, что Бернсторф должен всё отрицать и что Ф[орин] о[фис] нужно побудить выпустить опровержение. – До этого у меня была долгая беседа со Штамером. Он начал разговор со своего отпуска в Меране и печального положения немцев там. Я тогда спросил, как здесь было воспринято новое немецкое правительство. Он сказал: пресса была довольно рассудительна и сдержанна. Но речи Вестарпа нанесли больше вреда, чем любые события в Германии за долгое время. Возбуждение в Германии из-за отсрочки деоккупации Kёльнской зоны кажется Штамеру не совсем естественным. Оно вспыхнуло внезапно, как по команде, подобно вспышке пламени. Не стоят ли за этим военные? Вообще сейчас должно решиться, кто у нас правит, военные или гражданское правительство. Ведь было же очевидно, что одновременное освобождение в мае Kёльна и Рура было бы для нас вполне приемлемо. Следовало подготовить к этому общественное мнение. Вместо этого ему внезапно представили факт, что Kёльн не будет эвакуирован 10 января, как обещали. Англичане остаются в Kёльне, чтобы не впустить туда французов; они полагают, что оказывают нам этим услугу, и очень негодуют, что мы теперь поднимаем против них большой крик и не проводим различия между ними и французами. Из-за этой неумелой обработки вопроса была затронута вся проблема разоружения, чего совсем не требовалось. Настроение здесь сейчас нехорошее (это Штамер сказал наполовину обеспокоенно, наполовину раздраженно). Я сказал ему, что Хёш придерживается мнения, что французы будут пытаться оттянуть оккупацию Kёльна до тех пор, пока не будет решен вопрос безопасности. Штамер: это было бы явным нарушением договора, и он очень сомневается, осмелятся ли на это французы и согласятся ли с этим англичане. Он надеется, что удастся добиться деоккупации Kёльнской зоны, не дожидаясь решения проблемы безопасности. – Затем я рассказал ему о планах Носсига, на которые Штамер отреагировал довольно отрицательно. Что, мол, должен совершить такой комитет? Собравшиеся будут не осведомлены или лишь наполовину осведомлены в вопросах, которые они будут обсуждать. Немецкое правительство будет ограничено в своих шагах. Германия попадет в кильватер стран-союзниц[465], если окажется в таком комитете один на один с Францией и Англией, и т. д. Я указал на Межпарламентский союз, против которого можно было бы выдвинуть те же возражения, с той лишь разницей, что