Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

власти законного императора и узурпатора: как проследил А. Омисси, позднеримские авторы (историки, публицисты, хронисты, панегиристы) называли узурпатором любого претендента на высшую власть, который проиграл другому претенденту и был уничтожен, соответственно, законным императором автоматически становился победитель. По наблюдению А. Омисси, рассуждения позднеримских авторов представляли собой «не разработанную теорию законности, а только подсчет победителей и проигравших» (no developed theory of legitimacy, only a tally of winners and losers)[889].

Э. Флайг пришел к выводу, что в Римской империи эпохи Принципата законность власти императора зависела исключительно от признания его полномочий и деятельности со стороны армии, Сената и рядового населения города Рима; соответственно, если эти три группы не поддерживали императора, он терял права на престол. Фактически, по мнению Э. Флайга, любой претендент на престол приобретал статус законного правителя, если его притязания поддерживала какая-либо из указанных выше групп, соответственно, ровно до тех пор, пока император пользовался поддержкой этих групп, он сохранял законность своего положения, при утрате же такой поддержки лишался и законного правового статуса[890].

С учетом позиций А. Омисси и Э. Флайга мы можем признать, что еще одной отличительной особенностью позднеримских узурпаторов было активное использование наемных контингентов варваров в борьбе за императорский престол. Обе стороны конфликта — и Феодосий и Магн Максим — включили в состав своих войск наемные группы варваров, с той лишь разницей, что Феодосий привлек к участию в кампании внутренних варваров, т. е. готов, к 388 г. уже давно живших в пределах империи, а Магн Максим привлек многочисленные дружины аламаннов, располагавшихся за Рейном, т. е. за пределами римских владений.

Фактически, пользуясь терминологией Э. Флайга, можно даже подчеркнуть, что к концу IV в. варвары-наемники стали одной из важных групп признания, т. е. от их позиции зависел исход всего противостояния, судьба того или иного претендента на престол. Судя по всему, Феодосия вполне устраивал географический раздел власти и сфер влияния, проведенный в соответствии с договором 384 г., и только нарушение условий этого договора со стороны Магна Максима заставило Феодосия выступить в военный поход против узурпатора. При этом само вторжение Магна Максима в Италию не послужило для Феодосия непосредственной причиной для начала боевых действий: только тогда, когда Магн Максим попытался подкупить готов, живших в Македонии, Феодосий решил действовать.

Магн Максим вторгся в сферу владений Феодосия, по сути, попытался установить контроль над чужой «группой признания», т. е. над готами, которые подчинялись Феодосию. Вместе с тем, на наш взгляд, именно наличие в войске Магна Максима наемных варваров позволило Пакату оценить действия Магна Максима как «внутренний разбой». X. Берм и Μ. Хааке пришли к выводу, что римские авторы называли войной боевые действия, развернувшиеся внутри империи, только в том случае, когда одна группа граждан выступала против другой, т. е. когда в боевых действиях участвовали только римские граждане. В тех же случаях, когда в военном конфликте участвовали внешние силы, т. е. племена варваров, римские авторы называли такой конфликт либо разбойным нападением варваров, либо мятежом банды местных грабителей, к которым примкнули варвары[891].

Следовательно, мы можем предположить, что современники кампании Феодосия против Магна Максима не воспринимали конфликт двух правителей как гражданскую войну: поскольку в войсках узурпатора было множество наемных варваров, боевые действия между Феодосием и Магном Максимом оценивались скорее как борьба Феодосия с бандой варваров-грабителей, которых возглавил Магн Максим. В понимании Паката, Феодосий провел успешную военную экспедицию и быстро разгромил этих грабителей, тем самым восстановив стабильность и мирное положение дел в римском государстве. Конечно же, при таком наборе аргументов Пакат сознательно не придавал особого значения тем варварам, которые служили самому Феодосию: галльскому ритору было необходимо принизить статус и роль Магна Максима и, наоборот, всемерно возвеличить действия Феодосия.

На примере деятельности другого галльского узурпатора, Магненция, Р. Умберто пришел к выводу, что германские племена, такие как франки, саксы, аламанны, были удобной военной силой для обеих сторон конфликта: и Магненций, и законный император Констанций II активно использовали отряды варваров в борьбе друг с другом, каждая из двух сторон интенсивно привлекала на свою сторону многочисленные отряды варваров. В таком противостоянии, как полагает исследователь, позиция варварских вождей зависела от количества денег, которыми обладал тот или иной правитель, и просто от случайного поворота событий, другими словами, от удачи, которая сопутствовала или, наоборот, не сопутствовала действиям Констанция или Магненция[892].

Соответственно, сравнивая противостояние Магненция и Констанция с конфликтом между Феодосием и Магном Максимом, мы можем подчеркнуть, что Феодосий не мог подкупать варваров и привлекать их на свою сторону в тех же объемах и в том же количестве, что и Магн Максим: на территории Галлии, которая составляла основу владений Магна Максима, в 383–388 гг. не было варварских племен — в тот период во внутренних землях Галлии еще не было каких-либо многочисленных автономных и сильных племенных групп германцев. Наоборот, в восточной половине империи, т. е. в пределах владений Феодосия, располагались крупные племенные группы готов, которые захватили, силой присвоили себе значительные территории Фракии, Македонии и Фессалии. Соответственно, Феодосий был вынужден тратить немалые деньги на содержание всех этих внутренних варваров, не отличавшихся особой лояльностью к римским государственным институтам. В подобной ситуации Феодосий не располагал таким же объемом денежных ресурсов, как Магн Максим, финансовые возможности Феодосия были весьма ограниченными. Магн Максим, наоборот, управлял богатой, благополучной и (самое главное!) неразоренной Галлией, которая давала ему значительные финансовые ресурсы; узурпатор мог свободно тратить эти ресурсы и на оплату своих наемных варваров, и на подкуп внешних германских племен, проживавших за Рейном и Дунаем.

§ 3. Феодосий I и территориальные перемещения его экспедиционной армии в 388–394 гг

3.1. «Варваризация» военных структур империи и проблема земель Иллирика (388–391)

Прославляя победу Феодосия над Магном Максимом, галльский ритор Пакат отмечает, что «армии объединяются, и враждовавшие прежде силы государства сливаются воедино. Оба войска испытывают одинаковую радость» (Junguntur socia agmina et sub uno capite diversa rei publicae membra coalescunt. Ambo pari gaudio ferentur exercitus. — Pan. Lat. XII (2). 36. 4, перевод И. Ю. Шабаги)[893]. Конечно же, Пакат имеет в виду победоносную армию Феодосия и поверженную армию Магна Максима, в таком случае из слов самого же Паката вполне ясно, что объединение двух враждовавших ранее армий под властью Феодосия произошло в Аквилее, где был схвачен и обезглавлен Магн Максим: «Войско (т. е. армия Феодосия. — E. M.)… в течение одного дня прошло расстояние из Иллирика в Аквилею» (spatio lucis unius Illyrico continuavit