Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Спустя всего два дня после второго собрания по поводу перемирия агенты ФБР, взбудораженные оглаской убийства Черного Бенджи, арестовали Чарли Суареса по обвинению в дезертирстве. Как только появилась возможность, морские пехотинцы перевели его из камеры временного содержания Нью-Йоркской военно-морской верфи, опасаясь, что «Братья гетто» совершат на нее нападение. После ходатайства конгрессмена Германа Бадильо об увольнении ввиду нежелательности дальнейшей службы, Суарес стал отдаляться от «Братьев гетто», подсел на героин и в конце концов переехал в Филадельфию.

Иссякали ресурсы, а вместе с ними и запал «Братьев гетто». В результате очередного сокращения бюджета Агентство по оказанию услуг молодежи закрыло штаб «Братьев гетто». Кто-то уехал, кто-то присоединился к силовым структурам, кто-то завел семью и устроился на работу, некоторые стали наркоманами или сели в тюрьму. Мелендес начал работать с молодежью в общественной организации «Объединенные родители Бронкса» и вышел из состава банды. Мэнни Домингес был уволен с работы в школе Дуайера за сотрудничество с группировкой.

Перемирие между жителями Бронкса и бандами тоже подошло к концу. В той части улицы Келли, которую за характерный изгиб прозвали Бананом Келли, там, где некогда «Дикие черепа», «Молодые лорды» и местные жители бок о бок сражались с копами, теперь группы линчевателей, вооруженные бильярдными киями и шарами, цепями и ножами, преследовали участников группировок.

Крупнейшие банды «Черные пики» и «Дикие черепа» распались. Некоторые бывшие «пики» стали работать на избирательных участках, другие оказались втянутыми в длительную войну с белыми бандами Северного Бронкса, третьи пробивали себе дорогу на рынок наркотиков. Некоторые из «черепов» основали байкерские клубы, другие же занялись рэкетом.

На молодого Африку Бамбаатаа, бывшего в то время одним из лидеров «Черных пик», встречи по мирным соглашениям оказали огромное влияние. Вместе с Бам-Бамом он зачищал кварталы от наркодилеров. Теперь он и другие «пики» помогали общине с медицинскими программами. Бам-Бам сражался во Вьетнаме, а Бамбаатаа всё больше интересовался диско-вечеринками, которые устраивали бывшие «пики».

На другом конце города кто-то все-таки снял фильм о «Диких кочевниках» и «Диких черепах» – документалку о бандах «В восьмидесяти кварталах от Тиффани», сухо излагающую цепочку событий. В этом фильме Голливуд, который зажигал своими речами участников встречи в «Бойз Клаб», всё еще носил куртки с обрезанными рукавами, но былой огонь в его глазах потух. Блэки пытался растить двоих детей и быть мужем в перерывах между отсидками и всё глубже погружался в ностальгию. «Нам было хорошо, – осторожно говорил он. – Мы жили настоящим». Юношеская уверенность, которую он демонстрировал на пленках, отснятых Ритой Фехер, сменилась зрелостью и сомнениями. Лишь сцены районной вечеринки, на которых диджей крутил на вертушках Technics пластинки группы Chic, а молодая красотка по имени Индия напевала: «Да-да, все! Фрик-фрик все!»[72] – придавали фильму хоть какой-то эмоциональный заряд.

«Черепа» и «Кочевники» распались, но некоторые члены «Братьев гетто» всё еще грезили о великой войне. Устав от постоянных угроз, поступавших в адрес его жены и дочери от некоторых из «братьев», Бенджи Мелендес в итоге покинул банду, которая когда-то была смыслом его жизни, и исчез вместе со своей семьей. Согласно легендам Бронкса, Мелендес скончался в тюрьме, а Суарес погиб от передозировки героина. Так закончилась история «Братьев гетто». От них остались лишь разрисованные граффити стены, на которых виднелись украшенные стрелками теги банды и ее членов, и музыка в стиле латино-фанк.

«ВЫ БУДЕТЕ В УЛЕТЕ!»

Заключение мирного договора стало знаменательным событием. Перемены захлестнули Бронкс. Среди молодежи нигилизм сменился всплеском творческой активности. «Братья гетто» оказались в авангарде этих изменений.

После того как «Братья гетто» обрели славу во всем Бронксе, к ним обратился Измаил Мейсонав, владелец крошечного латиноамериканского лейбла под названием Salsa International / Mary Lou Records, который по большей части записывал дескарга[73] и музыку гвагванко[74] таких артистов, как Чарли Палмьери, Качау и Чивирико Давила. Бенджи и Виктор Мелендесы воспользовались шансом записать свои собственные композиции в настоящей студии и подписали контракт на пятьсот долларов. На их альбоме из восьми песен Ghetto Brothers Power Fuerza не указана дата выпуска, но, скорее всего, он был выпущен в 1972 году.

«В этом альбоме содержится послание; послание всему миру от „Братьев гетто“, – гласит написанная от руки аннотация. – Если мечта „Братьев гетто“ сбудется, то маленькие люди перестанут быть маленькими людьми и оставят свой след на Земле». Вопреки тому что обещала аннотация, это не была музыка протестов или контркультуры.

Мелендесы росли на песнях The Beatles, The Beach Boys и ду-уоп. Другие же пуэрториканцы из Бронкса, такие как бывший бандит Вилли Колон, писавший гимны для уличных ребят, или Рей Барретто и Эдди Палмери, чья музыка отражала идеи движения «Коричневая сила»[75], создали на основе народной кубинской музыки новое уникальное звучание, отражавшее культуру неориканцев. Однако музыка «Братьев гетто» в стиле постбугалу казалась ближе к подростковой латиноамериканской поп-музыке Калифорнии, чем к сальсе Бронкса. В ней было больше от Вилли Бобо, чем от Вилли Колона.

Бенджи и Виктор вернули в Южный Бронкс «сладкие» мелодии, построенные на гармониях а-ля The Beatles, к которым «Братья гетто» добавили озорной латиноамериканский акцент. Это были песни о любви и предательстве с обыкновенными для такой музыки названиями типа There Is Something in My Heart или You Say You Are My Friend. Политический подтекст можно было заметить лишь в треке Viva Puerto Rico Libre, сочетающем хиваро[76], болеро и фанк. Альбом был записан одним дублем, он был сырым и не отличался высоким качеством звука, но в нем чувствовался энтузиазм «Братьев гетто», бывших бандитов, дорвавшихся до студийного оборудования, чтобы наконец реализовать свои творческие порывы. Они стали группой The Ghetto Brothers.

Альбом The Ghetto Brothers не разошелся большим тиражом и так и не стал событием за пределами Бронкса, но это был знак надвигающихся перемен, их первое проявление. После перемирия The Ghetto Brothers начали играть на пятничных вечеринках на районе. Они подключали усилители к фонарным столбам и приглашали все банды на свою территорию. Публика была непростой и склочной, однако такие песни, как Got This Happy Feeling – вольная интерпретация Funky Nassau группы The Beginning of the End – и Mastica Chupa Y Jala с гитарными запилами в духе Карлоса Сантаны, заставляли ее танцевать. Фирменная песня группы Ghetto Brothers Power, в которой будто соединились Джо Батаан и Слай Стоун, была бьющим наповал фанком. Бенджи призывал: «Братья и сестры, оторвемся в стиле „Братьев гетто“!» Затем они играли брейк-даун, наполненный громом барабанов конга, сводивший ребят из Бронкса с ума. Кульминацией песни было обращение к толпе: «Под властью „Братьев гетто“ вы будете в улете!»[77]

В отличие от власти, возникающей из идеологии, на основе общности или под дулом пистолета, эта власть рождалась из радостного чувства молодости и свободы. Хватка группировок ослабевала, они теряли контроль над территориями и распадались. На смену пришло новое поколение, одержимое блеском, стилем и вкусом. Для него пространством возможностей стали районные вечеринки, а не политические партии.

Банды восстали из пепла, щебня и крови 1968 года, и пять лет спустя всё началось по новой.

(4) Новое имя в истории

Как диджей Кул Герк избавился от акцента и положил начало хип-хопу

Смысл никнейма не в отрицании своего имени, а в дополнении. Он отражает определенный цикл жизни – из точки А в точку Б и обратно.

– Пол Д. Миллер

Вечеринка в Западном Бронксе в конце лета 1973 года стала новым мифом. Мифом о сотворении мира. И вовсе не из-за гостей – на ней присутствовала лишь сотня ребят да родня, понаехавшая отовсюду. И не из-за особой атмосферы у них была лишь скромная комната отдыха в новом жилом комплексе. И даже не из-за места проведения – вечеринка проходила в двух милях к северу от «Янки-стэдиум», там, где автомагистраль Кросс-Бронкс соединяется с Манхэттеном. В историю эта ночь войдет как ночь, когда диджей Кул