Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

— Для кошечки у меня тоже кое-что есть, — сую руку в карман легкой куртки и вытаскиваю оттуда несколько упаковок корма, который прихватила в супермаркете.

— Так, Леська! Перестань ты это! — строго смотрит на меня дед. — Неча деньги тратить на всякую ерунду. Молния у меня не голодает — она каждый день свежую рыбу из моря ест. То-то и глаз у нее от фосфора светится. Да, зараза? — он наклоняется и треплет животину за ухо.

— Не смогла удержаться, простите, — присаживаюсь рядом и глажу кошку.

Вдруг дедуля прищуривается и переводит взгляд за мое плечо, всматриваясь в горизонт. Машинально оборачиваюсь, но кроме пары уходящих вдаль гидроциклов ничего не обнаруживаю.

С едкой досадой представляю, что на одном из них Слава сейчас катает очередную Таню-бухту и вжимает ей в спину свое достоинство.

— Нехорошие вещи творятся в наших водах, — низко выдает дед Игнат, выпрямляясь.

— Разве? — оставляю Молнию и подхожу к перилам. — Кому нужен наш городишко?

У нас тихо и спокойно. Самым большим скандалом за последние годы здесь было то, что кто-то написал матерное слово на ларьке ТИРа в городском парке. Ах да — еще, когда верзилы-коллекторы Славы разыскивали мою подругу Ульку.

— Говорю тебе. У меня глаз на такое намётан — не чисто вот это всё, — неопределенным жестом он указывает в сторону умчавшихся моторов.

— Уверена, начальник спасательной службы разберется, не зря же они в этом году в таком большом количестве работают, — успокаивающе касаюсь его плеча. — Мне пора, дед Игнат. Уезжаю сегодня на мастер-класс, а вы чтобы непременно чаю попили!

— Добрая ты душа, Сладкова, вся в батьку, — он подмигивает мне двумя глазами. — Бывай!

В кофейне пакую дорожную сумку и параллельно оставляю Соне миллион ценных указаний:

— Не забудь утром запустить таймер, когда поставишь круассаны в духовой шкаф….

— Вы уже говорили, — терпеливо отбивается Соня. — Вы же всего на два дня уезжаете, я справлюсь.

— Закрывайся пораньше, не работай допоздна, — застегиваю сумку и закидываю ее на плечо. — Завтра утром Ярик заедет за угощениями для осеннего бала. Они в холодильнике. Передашь ему.

— Передам. А что передать господину Титову? — хитро спрашивает Зайчикова.

— Только большую упаковку нового десерта, — улыбка расплывается по моему лицу — Чтобы всю станцию угостил.

— Будет сделано, — хохочет Соня. — Хорошо вам съездить, Олесь!

После известий о блудливом характере Вячеслава, я приняла спонтанное решение отправиться в соседний город на кондитерский мастер-класс, который так давно откладывала.

Нет, я, конечно, предполагала, что Славу не только ветер ласкал, но это было слишком подло!

Страдать в тридцать пять у меня абсолютно нет времени, а чтобы не хранить внутри поганенький осадок — мне не помешает развеяться. Тем более после ярмарки денег в кассе достаточно. Хоть какой-то прок от этого бабуина!

Через полчаса я уже стою на вокзале и кутаюсь в курточку. Почему на перронах всегда гуляет сквозняк?

Воздух пахнет рельсами, кофе из автомата и чужими духами. Постукивая колесиками чемоданов мимо пробегают пассажиры. Из динамиков над головой неразборчиво бубнят объявления.

Несмотря на хаос — настроение у меня приподнятое. Невероятно, но маленькие гадости способны крупно радовать.

«Поезд номер триста восемь прибывает на второй путь» — чихает динамик. О, это мой!

Издалека доносится ритмичное дребезжание, вибрация проходит по асфальту под ногами. Мне пора.

Надеюсь, в мое отсутствие Титов весело проведет время. Я ведь все для этого сделала.

Вячеслав

— Вы уже вернулись? — супит брови Колян.

— Как видишь, — отвечаю нехотя.

Кидаю на стол пакет с едой, который мне всучила помощница Олеси, сообщив, что тыковка свалила.

Я, значит, мчался к ней с волыной наперевес, а она уехала. Не отвечает на звонки и даже на убедительные сообщения эротического характера.

Хотел мелкую Соню по старой привычке припугнуть, чтобы адрес мне выдавала, но вряд ли это способствует нашему с Олесей сближению. Она и так моего прошлого как огня боится, лучше не наглеть.

— Можешь идти домой, я подежурю сегодня.

— Выгнала рыжая? — не унимается болван.

— Э, салага! Это для меня она рыжая, для тебя — Олеся Викторовна, понял? — сурово смотрю на него.

— Понял-понял! Че в пакете? Опять горелые круассаны? Мы с пацанами жрать хотим.

— Вы всегда жрать хотите, — цокаю, гипнотизируя экран телефона. — Забирай.

Колян исчезает, а через пару минут сверху раздается истошный гогот. Кто-то из пацанов даже переходит на визг.

Хмурюсь и поднимаюсь к бригаде, которая с моим появлением подозрительно замолкает.

Сидят красные, щеки полные воздуха набрали, смех сдерживают.

— Что ржем? — скрещиваю руки на груди.

— Ничего, — мотают головой и странно переглядываются.

— Десерт в-в-вкусный п-п-просто, — давится один из них.

— Вкусный, но маленький! — не выдерживает Колян, и вся стая молодых шакалов взрывается смехом.

Не выдерживаю и подхожу к столу, на котором они разложили коробки с угощениями, хватаю одну из них и читаю стикер:

Самый маленький десерт в мире!

Трехсантиметровый эклер «Как у Славы».

Попробовали все, попробуй и ты!

— Вот же… Куролеся! Три сантиметра, значит?

16. Ходзича

Олеся

— Главное — не бойтесь липкости, — объясняет шеф в фартуке с иероглифами. — У моти есть характер — его нужно обуздать, — мужчина проходит между столами и рассматривает потуги участников мастер-класса.

Улыбаюсь.

Мы находимся в самом большом и популярном японском ресторане в округе, поучиться у шефа Шиничи — большая честь.

— Тесто должно быть клейким, но податливым… — продолжает он.

Внимательно выслушав наставления, я вываливаю на стол рисовое тесто, которое тянется за пальцами. Немного повозившись, умудряюсь раскатать нежно-оранжевый кругляшок, вкладываю в него ложку вишневой пасты и осторожно защипываю края.

Выходит вполне гладко — всё-таки рука набита.

— Получилось, — выдыхаю и улыбаюсь, будто сдала экзамен.

Девчонки за соседними столами пыхтят и негодуют. Начинка расползается, а тесто липнет ко всему, кроме самого себя.

— Вы молодец, Олеся! Первый моти не комом, — подмигивает шеф. — Давай на отработку.

Киваю и принимаюсь за следующий шарик азиатского десерта.

В конце вечера мы все выглядим, как выжатые лимоны, а рабочая зона завалена десятками сортов моти: с пастой из красной фасоли, с пюре из манго, с матча и белым шоколадом.

— Что ж, можно пробовать, — одобрительно произносит шеф.

Мы перемещаемся в малый зал ресторана с приглушенной подсветкой, которая отражается на темных лакированных поверхностях. Здесь играет легкая мелодия бамбуковой флейты в современной обработке и приятно пахнет интерьерным парфюмом из цитруса.

Выбираю моти с фисташковым кремом, над которым трудилась моя коллега, и зависаю над многообразием традиционных чайничков.

Владелец ресторана организовал для нас настоящую чайную церемонию: жасминовый чай, молочный улун с