Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

— По имени Татьяна? — вскидываю бровь.

— Ух, какая ревнивая! — забавляется Слава. — Можешь меня покусать.

— Что тебя кусать-то, ломоть ты засушенный, — устало машу рукой в его сторону и принимаюсь за поиски вазы, чтобы поставить цветы от Эмиля.

Не найдя нужной тары, оборачиваюсь к Титову:

— Слав, будь другом, позвони на ресепшен, чтобы нам вазу принесли, ты ведь умеешь договариваться, — произношу едко.

— Подставь его в ведро в ванной, — лениво отзывается он и снова возвращается к списку.

— Какое еще ведро?

Шагаю к ванной комнате и, открыв дверь, ахаю — в квадрате душевой кабинки красуется облако алых роз. Необъятный букет занимает столько пространства, что мне едва удается разглядеть под ним ведро.

— Сунь там с краю, — подсказывает оцепеневшей мне Титов.

— Зачем это? — кошусь на него недоверчиво. — Решил букетами помериться?

— Мне не нужно ни с кем мериться — я все равно выиграю, Лесечка, — произносит, самодовольно улыбаясь. — Просто ты мне тогда соврала…

— И в чем же?

— В том, что тебе не нужны свидания и ухаживания, — говорит, все еще глядя в листочек. — Это ложь. Нужны.

— И да, и нет, — произношу на выдохе. — Понимаешь, Слав… ухаживания приятно принимать, когда они только для тебя, а не одинаковые для всех подряд. Когда они идут от сердца…

— А у меня они, по-твоему, из какого места идут?

Он неисправим. Тяжело вздыхаю и вместо ответа произношу:

— Можешь отодвинуть букет? Я хочу принять душ.

Слава откладывает рукопись и поднимается с кровати. Пройдя в ванную, он играючи подхватывает тяжелую экибану и выносит ее в спальню.

Юркаю в душ, закрываюсь на три оборота, которые, впрочем, от Славы не спасут, скидываю одежду и становлюсь под горячие струи.

Тело ноет после многочасового мастер-класса, а в голове крутятся слова Титова.

Вода приятно расслабляет, и, смыв с себя пену, заматываю волосы в любимый тюрбан и кутаюсь в халат.

Провожу белоснежным рукавом по запотевшему зеркалу и оцениваю свое зарумянившееся лицо. Несмотря на внутреннее сопротивление, глаза игриво поблескивают.

Прямо булочка-шалунья — одергиваю себя. Затягиваю пояс потуже и возвращаюсь в комнату.

После влажной ванной здесь дышится очень легко, и я улавливаю тонкий аромат, исходящий от тронутых теплом роз.

Титова в комнате нет…

Я привыкла анализировать, чем же таким могла обидеть мужчину, поэтому заключаю, что его эго не выдержало моей прохладной реакции на знак внимания.

— Так-то лучше, — произношу вслух, но почему-то чувствую укол разочарования.

Я совершенно не планировала терять голову и зависеть от чужого настроения, но его уход раздосадовал.

Достаю из чемодана пижаму, переодеваюсь и, отжав длинные волосы полотенцем, распускаю их по плечам, позволяя завиться.

— Тук-тук, обслуживание номеров! — наигранно писклявым голосом доносится из-за двери.

С губ срывается смешок, и я лечу ко входу счастливой ланью.

— Охлажденное шампанское для горячей дамы, — объявляет Титов в халате, заводя блестящую тележку в открытую дверь. — Ну и виноград, клубники не нашлось.

— Ты решил собрать все клише? — ухмыляюсь.

— Тыковка! Я неромантичен и старомоден — пожалей мою мужицкую фантазию. Сегодня я выдал максимум своих способностей, — он берет бутылку, откручивает проволоку и с легким хлопком открывает пробку. — Могу еще серенаду под окном сбряцать, но, боюсь, голос давно прокурил.

Принимаю из его рук вытянутый бокал, и с тонким стеклянным звоном касаюсь его бокала.

— Роковая ты женщина, Олеся, — понизив голос, он притягивает меня к себе. — Не успел моргнуть, как тебя увели.

— Но…

— Позволь закончить, — он прокашливается. — Чтобы тебе в голову не лезла всякая ерунда, я предлагаю тебе эээ… встречаться.

— Как пара?

— Ну не как трио же. На парня и девушку мы уже не тянем, прости, — смеет заявить хам. — Но на взрослый союз — вполне.

Пока он говорит, я прикладываюсь к бокалу с шампанским и, не обращая внимания на щекочущие нос пузырьки, опустошаю его до половины.

— А что ты подразумеваешь под союзом? Кроме секса, — поясняю поспешно.

— Хрен его знает, Лесь. Я сроду ни с кем не встречался, — он чешет затылок. — Будем на свидания вот эти ходить, в ТИРе стрелять, в общем, время вместе проводить. Тужить точно не будем. Вообще я надеялся, что ты подскажешь…

Смотрю на его мужское замешательство, и смешно становится. Такой большой и такой дурак.

— Ты согласна?

— Мне нужно подумать, Слав, — поджимаю губы. — Я не знаю, как Ярик отреагирует на появление кого-то в моей жизни.

— Прекрасно он отреагирует, мамка хоть отстанет маленько, — шутливо кривится он.

— Да и мне самой нужно подумать… — отставляю бокал. — Я ничего не знаю о тебе и твоих планах, и боюсь зря привязаться.

— Думаешь, мне не страшно? — щурится он. — Поматросишь меня и бросишь, не для этого моя роза сорок три года цвела.

Прыскаю со смеху и в следующий момент вскрикиваю, потому что Титов резко подхватывает меня на руки и укладывает на кровать.

Он нависает надо мной близко-близко и шепчет прямо в губы:

— Признавайся, рыжая: хочешь использовать меня для плотских утех?

— Хм… Только, если меня убедит твой список.

Титов берет в руки свой драгоценный листок и многозначительно кашляет, как будто сейчас на сцену перед комиссией выйдет.

Смешной.

— Начне-е-ем, пожалуй, — тянет, разглядывая каракули. — Пункт первый: Олеся умеет печь, как богиня.

— Банально, — дразню его.

— Подожди, женщина! Второй пункт: смелая, лезет в воду даже, если не умеет плавать.

— Ты скинул меня!

— Пункт третий: мыслит креативно. Четвёртое…

— Подожди, — прищуриваюсь. — Ты всё это реально записал или на ходу сочиняешь?

— Я человек организованный, — хмыкает он. — Не просто так же я за тобой по пятам таскаюсь, я собираю аргументацию. Слушай дальше: Олеся строгая, но умеет быть мягкой.

Умом понимаю, что этот хитрый котяра и не такие дифирамбы мне споет, но женское сердце уже растекается плавленной карамелью.

— Пункт пятый, — он смотрит на меня с вызовом. — Олеся забавно бурчит, когда злится.

— Я не бурчу! — бурчу я.

— О чём и речь, тыковка, — довольно кивает. — Кстати, у тебя закончился бесплатный доступ к комплиментам. Дальше только платная подписка — за поцелуй.

— Эй! — протестую и тянусь к списку.

Слава ловко прижимает его к груди и подставляет щёку:

— Соглашайся, пока я что-то посерьезнее не попросил.

Я закатываю глаза, но всё-таки складываю губы уточкой и тянусь к нему. Оставляю быстрый поцелуй на щетинистой щеке и сразу отдаляюсь.

Да, я глупо кокетничаю. Но, ей-богу, как же это приятно!

— Читай дальше! — требую.

— Олеся видит людей насквозь, но всё равно продолжает в них верить, — неожиданно серьёзно заявляет Слава.

Внезапно дыхание перехватывает — это слишком точно.

Даже на пепелище отношений я найду тлеющий уголек и