За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Л. Д. Троцкого, к ночи 24 октября члены ПВРК «…разошлись по районам. Я остался один. Позже пришел Каменев. Он был противником восстания. Но эту решающую ночь он пришел провести со мною, и мы оставались вдвоем в маленькой угловой комнате третьего этажа, которая походила на капитанский мостик в решающую ночь революции. В соседней большой и пустынной комнате была телефонная будка. Звонили непрерывно, о важном и о пустяках. Звонки еще резче подчеркивали настороженную тишину. Легко было себе представить пустынный, ночной, слабо освещенный, пронизанный осенними морскими ветрами Петербург. Буржуазный и чиновничий люд жмется в своих постелях, стараясь разгадать, что творится на загадочных и опасных улицах. Напряженным сном боевого бивуака спят рабочие кварталы. Комиссии и совещания правительственных партий исходят бессилием в царских дворцах, где живые призраки демократии натыкаются на еще не рассеявшиеся призраки монархии. Моментами шелк и позолота залов погружается во тьму: не хватает угля. По районам бодрствуют отряды рабочих, матросов, солдат. У молодых пролетариев винтовки и пулеметные ленты через плечо. Греются у костров уличные пикеты. У двух десятков телефонов сосредоточивается духовная жизнь столицы, которая осенней ночью протискивает свою голову из одной эпохи в другую. В комнате третьего этажа сходятся вести из всех районов, пригородов и подступов к столице. Как будто все предусмотрено, руководители на местах, связи обеспечены, кажется, ничто не забыто. Проверим мысленно еще раз. Эта ночь решает. Накануне я с полным убеждением говорил в своем докладе делегатам II [Всероссийского] съезда Советов: “Если вы не дрогнете – гражданской войны не будет, наши враги сразу капитулируют, и вы займете место, которое вам по праву принадлежит”. В победе не может быть сомнения. Она обеспечена настолько, насколько вообще можно обеспечить победу восстания. И все же эти часы глубокой и напряженной тревоги, ибо наступающая ночь решает»{330}.

По словам Н. И. Подвойского, «к утру исход восстания был уже решен»{331}. Не ранее 8–9 часов утра 25 октября 1917 г., когда определилась победа большевиков, однако еще не был взят Зимний, В. И. Ленин написал текст Обращения Военно-революционного комитета «К гражданам России»{332}: «Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов – Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона…»{333}. Присутствовавший при написании и редактировании текста, который первоначально даже назывался по-другому («Ко всему населению») Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич переписал обращение, еще раз дал его прочесть В. И. Ленину, который подписал документ, поставив на нем время – 10 часов утра{334}. В советской историографии вокруг того, где именно В. И. Ленин написал «К гражданам России», развернулась целая дискуссия двух ее корифеев. Сигизмунд Натанович Валк, основываясь на воспоминаниях члена Центрального совета фабрично-заводских комитетов и комиссара Петроградского военно-революционного комитета Сергея Уралова, доказывал, что вождь мировой революции написал текст обращения на заседании ЦК большевиков до прихода его и его товарищей по высшему большевистскому руководству в Петроградский ВРК, а Евгений Алексеевич Луцкий – что после, причем итоговый вариант стал результатом совещания ЦК РСДРП(б) и ПВРК, состоявшегося в помещении Петроградского ВРК в Смольном. Владлен Терентьевич Логинов, проанализировав версии С. Н. Валка и Е. А. Луцкого, сделал вывод о том, что обе они имеют право на существование, однако заявил при этом, что «доводы Луцкого [… ] кажутся более убедительными»{335}.

Военно-революционный комитет разослал по всей Российской Республике следующую телеграмму: «В Петрограде власть в руках Военно-революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Единодушно восставшие солдаты и рабочие победили без всякого кровопролития. Правительство Керенского низложено (это заявление было преждевременным. – С.В.). Комитет обращается с призывом к фронту и тылу не поддаваться на провокации и поддерживать Петроградский Совет и новую революционную власть, которая немедленно предложит справедливый мир, передаст землю крестьянам, созовет Учредительное собрание. Власть на местах переходит в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов»{336}.

Позднее, 19 ноября 1924 г., И. В. Сталин признал на пленуме Коммунистической фракции ВЦСПС, что «…власть была взята фактически до открытия Всероссийского съезда Советов, и была она взята не съездом Советов, а Петроградским Советом, Военно-революционным комитетом. Съезд Советов лишь принял власть из рук Петроградского Совета»{337}. Как указано в биохронике В. И. Ленина, в этот день вождь большевиков направлял деятельность Петроградского ВРК, руководил его действиями по взятию Зимнего дворца и штаба Петроградского военного округа. Ленин настаивал на штурме Зимнего и аресте Временного правительства до открытия II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, который должен был «освятить» своим решением состоявшийся Октябрьский переворот, требовал регулярных донесений о ходе восстания, если верить мемуарным источникам, направлял записки в полевой штаб ПВРК по руководству восстанием с требованием немедленно начать штурм Зимнего{338}.

Около часу дня восставшие окружили Мариинский дворец, в котором заседал Предпарламент, и в 14 часов этот орган «прекратил свое существование»{339}. Впрочем, этого Ленину со товарищи было крайне недостаточно. Большевики планировали, что аккурат в это время начнет работы II Всероссийский съезд Советов, однако не все части успели занять позиции, а утром гарнизон Смольного был усилен «штыков на 300»{340}.

На экстренном заседании Петроградского Совета, которое началось 25 октября в 14 часов 35 минут{341}, Л. Д. Троцкий «от имени Военно-революционного комитета» объявил о том, что «Временного правительства больше не существует»{342}. В данном случае важно подчеркнуть, что политическим руководителем Петроградского ВРК был на правах главной ведетты Октябрьской революции большевик «вчерашнего дня» (выражение старого, или, как тогда говорили, «твердокаменного», большевика К. Е. Ворошилова) Л. Д. Троцкий, а техническим – левый эсер П. Е. Лазимир. Истоки готовности Павла Евгеньевича работать в Военно-революционном комитете под фактическим руководством председателя Петросовета, на наш взгляд, следует искать в культе сильных личностей у социалистов-революционеров всех мастей, восходящим ко временам народовольцев. Для таких левых эсеров, как Лазимир, авторитет конкретного революционера был гораздо важнее его партийной принадлежности.

По воспоминаниям Л. Д. Троцкого, после его заявления на заседании Петросовета «…воцарилось на несколько секунд напряженное молчание. Потом пришли аплодисменты, но не бурные, а раздумчивые. Зал переживал и выжидал. Готовясь к борьбе, рабочий класс был охвачен неописуемым энтузиазмом. Когда же мы шагнули через порог власти, нерассуждающий энтузиазм сменился тревожным раздумьем. И в этом сказался правильный исторический инстинкт. Ведь впереди еще может быть величайшее сопротивление старого мира, борьба, голод, холод, разрушение, кровь и смерть. “Осилим ли?” – мысленно спрашивали себя многие. Отсюда минута тревожного раздумья. Осилим, ответили все. Новые опасности маячили в далекой перспективе. А сейчас было чувство великой победы, и это чувство пело в крови. Оно нашло свой выход в бурной встрече, устроенной Ленину, который впервые