Становление советской политической системы. 1917–1941 годы - Димитрий Олегович Чураков

приехавший в Москву в июне 1918 г. генерал-майор Б. И. Казанович призвал всех офицеров, «входящих в контрреволюционные организации, отправиться в Добровольческую армию, потому что по сложившейся обстановке переворот в Москве обречен на провал».

Организация, создаваемая генералом от инфантерии М. В. Алексеевым (Алексеевская организация), на момент своего возникновения мало чем отличалась от других – легальных и подпольных – антибольшевистских организаций. Из них выделялись: Ставка Верховного Главнокомандующего генерал-лейтенанта Н. Н. Духонина, где концентрировались ударные батальоны Западного и Юго-Западного фронтов под командованием подполковника В. К. Манакина; петроградские военные училища, школы прапорщиков, имевшие контакты с социалистическим Комитетом Спасения Родины и Революции, монархическим Обществом русской географической карты В. М. Пуришкевича, и начальником Петроградского военного округа полковником Г. П. Полковниковым, а также московские военно-учебные заведения действовавшие под руководством Комитета общественной безопасности. Особенностью Алексеевской организации с момента ее зарождения была ориентация не столько на «фронт», сколько на «тыл». Для прикрытия подпольной работы использовались также благотворительные и медицинские организации. Алексеев реорганизовал существовавшее в Петрограде еще с 1880 г. Общество Белый Крест (его возглавила супруга генерала) и структурное подразделение Общества борьбы с туберкулезом. Переводить средства и пожертвования подобным организациям было гораздо проще, чем финансировать боевые политические структуры. Социальная направленность их работы не должна была вызывать подозрений. После падения власти Керенского Алексеевская организация, не вступавшая в контакты с Комитетом Спасения, перенесла свою деятельность на Юг России, но полностью легализоваться смогла лишь 27 декабря 1917 г., после издания официальных приказа о формировании и политической Декларации. В процессе нарастания антибольшевистского сопротивления в ноябре – декабре 1917 г. именно Алексеевская организация стала основой южнорусского Белого движения.

Создавая военно-политические структуры на Юге России, Алексеев не терял контактов с Москвой, Петроградом и Киевом. Связь с Москвой поддерживал Савинков, получивший от генерала полномочия для организации московского отделения – Союза защиты Родины и свободы. Благодаря использованию «имени» Алексеева, Савинкову удалось создать многочисленную, военную организацию из офицеров (3–4 тыс. человек), во главе с полковником А. П. Перхуровым, также прибывшим с Дона. Московские кадеты и правые политики, несмотря на определенную «политическую антипатию» к бывшему «террористу», договорились о полном принятии Союзом Савинкова политической программы Добровольческой армии. Контакты с Петроградом Алексеев поддерживал, действуя через организацию генерал-лейтенанта А. В. Шварца и будущего начальника контрразведки Военного управления Особого Совещания действительного статского советника Орлова.

Способы связи, разработанные в начальный период Белого движения, почти не менялись на протяжении гражданской войны, это – отправка курьеров с зашифрованными сообщениями. На белом юге часто эту работу выполняли девушки – воспитанницы школ прапорщиков, бывшие ударницы женского батальона смерти, а также те, кто имел родственников, проживавших на советской территории, и разведчики-курьеры, под видом «мешочников» провозивших продукты. В особых случаях в Москву и Петроград отправлялись более высокие чины (генерал Б. И. Казанович в мае 1918 г. и начальник контрразведки ВСЮР полковник В. Д. Хартулари в апреле 1919 г.).

История Алексеевской организации может служить примером прохождения трех этапов, ставших, в условиях гражданской войны, типичными для подобных структур. Первый – создание организации, привлечение в ее ряды идейных, активных, опытных противников Советской власти, поиск оптимальных форм легального прикрытия, установление контакта с родственными антибольшевистскими группами. Второй – собственно деятельность, в которой основное внимание уделяется подпольным акциям, разведке и подрывной работе. Третий этап – легализация, создание военно-политических организаций, осуществляющих временную власть в данном регионе, или вхождение в состав уже существующих белых фронтов.

Опыт своей «организации» использовался Алексеевым при создании новых подпольных военно-политических формирований – Центров Добровольческой армии. Через них он надеялся преодолеть один из существенных недостатков подрывной антисоветской работы – отсутствие должной централизации и координации действий. Центры действовали в крупных украинских городах (Киеве, Харькове, Одессе, Севастополе) и Тифлисе. Основные задачи Центров сводились к содействию в комплектовании Добровольческой армии (отправка в армию людей и оружия), передаче сведений разведывательного характера, а также в подготовке собственных вооруженных («партизанских») групп. В дальнейшем, после соединения с белыми фронтами, Центры должны были стать очагами для формирования гражданской власти в тылу и новых воинских частей для Добровольческой армии (прежде всего тех, которые дислоцировались в том или ином крупном городе).

Весьма эффективно в плане координации действий между Киевом, Москвой и Екатеринодаром действовала группа В. В. Шульгина – «Азбука». Начало ее работы Шульгин относил к августу 1917 г., но формирование масштабной разведывательно-осведомительной системы началось с весны 1918 г. Проводилась отправка добровольцев на Дон и Кубань, посылка сообщений о политике гетманского правительства, положении немецкой армии, состоянии хозяйства, настроениях населения. Авторитет «Азбуки» подтверждал разведотдел Добрармии, руководитель которого, полковник С. Н. Ряснянский, получал от Шульгина информацию о положении на Украине, об организации новых центров Добровольческой армии.

Отдельного внимания заслуживает история московского и петроградского подполья. Сразу после «октябрьского переворота» в Москве происходило сближение левых (остатков Комитета общественной безопасности и Городской Думы) и правых (кадеты, офицерство) военно-политических структур на общей основе противодействия большевикам, а в начале 1918 г. – на основе «защиты Учредительного Собрания» и неприятия Брестского мира. Общность данных интересов позволяла снижать остроту внутренних разногласий, однако полного единства между различными военно-политическими группами достигнуто не было. Из московских структур наибольшие перспективы в организации подпольной работы имели в первой половине 1918 г. Союз Возрождения России (образован в апреле как блок из представителей партий эсеров, народных-социалистов и кадет) и Союз защиты Родины и свободы Савинкова. Союз Возрождения России ориентировался исключительно на помощь со стороны стран Антанты. Его организаторы (В. А. Мякотин, А. А. Аргунов, Н. Д. Авксентьев) считали, что «частичные вооруженные выступления против большевиков, которые вспыхивали то там, то здесь и быстро подавлялись…, должны были уступить место объединенному, широкому выступлению разом в некоторых наиболее крупных пунктах и в наиболее удобный момент, каковым признавался момент появления более или менее серьезной силы из союзных армий».

Тактика одновременного внезапного удара, скоординированного с союзниками, стала основой предполагавшихся антисоветских действий весной – летом 1918 г. Военный центр при Союзе возглавлял генерал-лейтенант В. Г. Болдырев (будущий Верховный Главнокомандующий в составе Уфимской Директории осенью 1918 г.). Но в Москве Союз не пользовался достаточным влиянием в военной среде, и основную военно-политическую работу ему пришлось вести на Севере России.

Союз защиты Родины и свободы стал наиболее влиятельным в военной среде. Савинкову, начавшему работу с 5 тыс. руб., полученных от Алексеева и несколькими офицерами, в течение февраля – марта «удалось создать большой и сложный аппарат, работавший с точностью часового механизма». Объединив остатки Союза офицеров и Союза георгиевских кавалеров, полковые ячейки и образованные в 1918 г. отделения Союза фронтовиков, Союз защиты имел структуры не только в Москве, но и в Ярославле, Рыбинске, Муроме, Костроме. Активно использовалась финансовая помощь французской дипломатической миссии, глава которой Ж. Нуланс считал необходимой координацию усилий российских антибольшевиков и союзников. Деньги получал лично Савинков. Тщательно соблюдая правила конспирации, Союз имел своих осведомителей в советских штабах. Союз сумел подготовить и осуществить серию восстаний в поволжских городах, из которых наиболее крупным стало восстание в Ярославле (6–24 июля 1918 г.). В случае успеха восстания Ярославль становился объединяющим антибольшевистским центром, о важности создания которого говорили белые подпольщики еще с конца 1917 г. Части Чехословацкого корпуса, армия Комитета членов Учредительного Собрания, наступавшие на Москву с востока, объединялись бы тогда с десантом союзников, высадка которого в Архангельске и последующее наступление его на Вологду и Вятку предполагались в начале июля.

Помимо преимущественно военных, московское подполье весной– летом 1918 г. включало в себя достаточно многочисленные и авторитетные группы политиков. Но военная и политическая работа в это время, как правило, разделялись. Отчасти это было вызвано организационными трудностями (объединить политиков труднее, чем военных). Еще с августа 1917 г. в Москве начал работу так называемый «Совет общественных деятелей». Однако анализ его деятельности позволяет сделать вывод о неформальном составе Совета (в отличие, например, от Всероссийского Национального Центра). В 1917 – начале 1918 гг. в него входили группы бывших депутатов Государственной Думы и Государственного Совета, известных военных, экономистов и юристов (М. В. Родзянко, В. И. Гурко, В. Н. Челищев, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин, С. А. Котляревский и другие). После октября 1917 г. Совет «обратил свою работу на выяснение отношения своего к различным областям государственной и социальной жизни и к разработке соответствующих записок и положений на случай, если бы он, с падением Советской власти, получил бы доступ к действительной политической деятельности». В 1918 г. он мог быть и продуктивным «мозговым центром» антибольшевизма и хорошим научно-исследовательским «прикрытием» для действующих военно-политических структур.