Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек

Не стоит забывать, что на переговорах с сословными представительствами по поводу военной контрибуции Мария Терезия интересовалась тем, как эти деньги будут собираться. Императрица не позволяла притеснять простой народ. Когда сословия Каринтии потребовали, чтобы все расходы легли на плечи трудящегося люда, Мария Терезия просто перестала сотрудничать с ландтагом и ввела налоги своими прямыми распоряжениями.

Императрица была убеждена, что отдельным чиновникам из числа высшей аристократии нельзя давать в руки слишком много власти. Именно поэтому она разделила административную и судебную системы. Вместо двух надворных канцелярий, Австрийской и Богемской, полномочия которых никогда не удавалось четко разграничить, были созданы Директория и Верховное ведомство юстиции. При Каунице дела центрального управления (поддержание общественного порядка, государственные финансы и кредит, светские и церковные реформы) передали Государственному совету. Директория была ликвидирована в 1761 году, вместо нее создали Объединенную императорскую и королевскую австро-богемскую надворную канцелярию. Она существовала вплоть до 1848 года и играла роль министерства внутренних дел.

Выделение юстиции в отдельный аппарат дало импульс законотворческой деятельности. Работа, начавшаяся при Марии Терезии, была завершена только в 1811 году принятием Гражданского кодекса. Во время правления императрицы различные системы уголовных наказаний в разных землях Габсбургов заставляли уделять внимание в первую очередь данной сфере. В итоге 31 декабря 1768 года был торжественно опубликован новый уголовный кодекс — Constitutio criminalis Theresiana. Появилась единая для всей державы система уголовных наказаний. Однако дух этого закона находился не на высоте своего времени: в частности, сохранялись пытки как средство дознания и смертная казнь.

Вершиной политики централизации стало создание окружных управлений. Ранее правительство не имело непосредственной связи с подданными. Не существовало общегосударственной системы органов, при помощи которых центральная власть могла бы влиять на положение дел во всех владениях Габсбургов равномерно и без посредничества независимых местных властей. Монархам приходилось полагаться на информацию от людей, которые им не подчинялись, и не было никакой гарантии того, что отданные распоряжения вообще будут доведены до сведения подданных. Теперь провинции были разделены на округа, границы которых провели не в соответствии с исторической принадлежностью территории, а исходя из удобства управления. В эти округа Директория назначила правительственных чиновников, которые следили за исполнением указов, контролировали духовные и светские корпорации, наблюдали за обращением чиновников с местным населением. Эти новые структуры зависели лично от монарха, сословные представительства не имели на них никакого влияния; от них следовало ожидать независимости и справедливости. Этот шаг стал решающим на пути к созданию единого государства. Держава — это в первую очередь не внешняя политика, о которой крестьянин или ремесленник мало что знает; гораздо важнее надежная внутренняя организация, создание учреждений, независимых ни от локальной ситуации, ни от личных связей.

Окружные управления должны были среди прочего заботиться о сохранении католической веры и нравственности населения. Им поручалось также исполнение правительственных распоряжений, направленных против некатоликов. В этой области правительственная политика была совершенно устаревшей. Увы, в сфере религии императрица проявила несвойственную для нее узость взглядов.

Часто это объясняют эмоциями, однако в действительности речь шла, скорее всего, об ошибочных, но рациональных соображениях. Мария Терезия широко использовала пресловутый принцип Аугсбургского мира «чья власть, того и вера» и практически никогда не проявляла по отношению к иноверцам те великодушие и мягкость, которые были неотъемлемыми чертами ее характера. Она ненавидела евреев и в 1744 году издала весьма жесткий указ против еврейской общины Праги, лишив не менее 20 тысяч человек жилья и средств к существованию. Один из современников, венецианец Эриццо, объяснял эти жесткие меры так: «Речь идет о правительнице, которая великодушна и весьма любезна в обхождении, но целиком проникнута ощущением своего высокого положения и не допускает никакого умаления собственной власти». Другой современник писал по тому же поводу в конце 1746 года: «Хотя императрица щедро наделена самыми лучшими свойствами характера, но если однажды у нее сложилось о чем-либо плохое мнение, нет никакой надежды изменить его в лучшую сторону».

Не помогло даже то, что королевский наместник в Богемии яркими красками описывал плачевное положение евреев, что моравские сословия сделали терпимое отношение к евреям условием своего согласия на уплату контрибуции, что со всех сторон указывали на экономический ущерб от принимаемых мер. Потребовался подробный доклад графа Гаугвица, к которому императрица относилась с безграничным доверием, чтобы побудить Марию Терезию написать резолюцию: «Лишь потому, что земли требуют этого и напрягают все свои силы, евреи могут оставаться там, где застигла их моя прежняя резолюция, однако не более чем на десять лет». Однако за эту уступку богемским и моравским евреям пришлось немедленно заплатить 300 тысяч гульденов чрезвычайного налога, половина которого пошла в местную, а половину — в центральную казну.

Ненамного лучше, чем евреям, пришлось протестантам. Для этого была своя причина — их считали агентами Пруссии после того, как Фридрих Вильгельм I в 1732 году предоставил в своей стране убежище жертвам фанатичного графа Фирмиана, архиепископа Зальцбурга. После Войны за австрийское наследство в Каринтии, Верхней Австрии и Верхней Штирии по прямому распоряжению императрицы начался поиск живущих в горах протестантов, которые внешне соблюдали католические обряды, крестились и женились у католического священника, однако дома читали лютеранскую Библию или слушали проповеди одного из своих старейшин. Неизвестен ни один случай, когда протестантский солдат во время войны пренебрег бы своим долгом или совершил предательство, а евангелические дворяне ни разу не попытались использовать затруднительное положение Марии Терезии, чтобы добиться от нее свободы вероисповедания.

Тем не менее, в 1751 году начались новые гонения на протестантов, причем последним не разрешалось даже продать свое имущество и эмигрировать. Все, кто не хотел торжественно объявить себя католиками, должны были отправиться в Венгрию или Семиградье, где евангелическое богослужение было разрешено. В Австрии многие католические священники толерантно относились к тайным лютеранам среди своих прихожан, если они не привлекали к себе внимания и исправно платили все взносы. Мария Терезия была категорически не согласна с такой политикой; она создала комиссии по обращению иноверцев и приказала ректору Ордена иезуитов в Граце «проследить за тем, чтобы превосходный институт Ордена с его известным в самых дальних частях света рвением наставил этих несчастных горцев на путь истинный».

Когда протестантские князья на рейхстаге в Регенсбурге заявили протест против религиозных гонений в Австрии и насильственного переселения иноверцев за пределы Империи, Мария Терезия объявила отправку в Венгрию «проявлением милости», а агитацию за религиозную свободу назвала «подрывной деятельностью». Поскольку князья-протестанты не согласились с такой трактовкой и продолжили подавать