Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек

протесты, 23 апреля 1755 года они получили весьма жесткую отповедь. В ответе императрицы говорилось, что протестанты полностью игнорируют все меры, принятые на благо переселенцев, включая создание особой комиссии при дворе, и доверяют выдумкам смутьянов. Мария Терезия заявляла, что видит в поданных протестах попрание всего, что она считает священным, лично оскорблена этим и ожидает извинений. Она обвиняла князей в том, что их религиозное рвение — лишь маска; истинной целью является очернение Австрии. Тот из ее подданных, кто ведет себя спокойно, будет оставлен в покое, а кто хочет открыто исповедовать свою веру, сможет делать это в Семиградье. Если князья действительно думают лишь о свободе веры, а не о том, чтобы «умножить население своих земель за счет запустения императорских», то они должны согласиться с этими доводами.

Здесь императрица откровенно намекала на Пруссию и демонстрировала истинную причину религиозной нетерпимости. Эмиграцию крестьян-протестантов, подстрекаемых иностранными эмиссарами, она рассматривала как ущерб для своего государства и все религиозное движение считала итогом политического заговора, нити которого тянутся в Берлин.

В последние годы своего правления императрица, разумеется, была по-прежнему далека от идей свободы вероисповедания и терпимости по отношению к протестантизму в своих владениях. Однако по крайней мере прекратились насильственные переселения и религиозные процессы. В 1773 году решением императрицы был утвержден принцип, согласно которому «следовало избегать принуждения, строгих наказаний и других подобных мер, привлекающих большое внимание. Заблуждающихся необходимо обращать предостережениями и убеждением, этим должны заниматься искусные и скромные проповедники и миссионеры, лишенные излишнего пыла. Следует предпочитать тех, кто, не являясь учителем, наставлял молодежь в чтении и письме, и не должен быть терпим ни один миссионер, на которого пала хотя бы тень еретических заблуждений. Чем мягче следует обращаться с имевшими несчастье впасть в заблуждение, тем строже нужно наказывать тех, кто эти заблуждения распространяет». Принцип религиозной нетерпимости Мария Терезия отстаивала и в спорах со своим сыном Иосифом. В знаменитом послании, написанном в июле 1777 года, она защищала единообразие государственной религии не только с конфессиональной («христианской», как она сама пишет) точки зрения, но и как важную политическую меру.

При дворе императрица тоже строго следила за соблюдением религиозных обрядов. Когда в 1774 году Кауниц не смог из-за болезни присутствовать на общем богослужении по случаю святого четверга, он прислал Марии Терезии письмо с извинениями, приложив к нему свой листок для исповеди, чтобы доказать, что он вовсе не имел намерения пренебрегать церковными таинствами. От поста она освободила жителей Вены лишь однажды, во время большого бедствия 1772 года[25], по настоянию кардинала Мигацци. Во всех остальных случаях она требовала строгого соблюдения всех запретов. В 1775 году она отдала строгое распоряжение трактиру в Ау-гартене «в дни поста никому, даже иноверцам, не подавать скоромной еды или питья. Никакой музыки, в том числе и в саду». После этого нас не должно удивлять, что существование в Вене масонской ложи представлялось императрице недопустимым, а ее членов она считала государственными преступниками.

Этот скандал случился зимой 1743 года, и при его описании мы можем опираться на свидетельства ряда публицистов. По их словам, во время поста был организован карнавал, на котором появилась маска, изображавшая масона. Эта персона привлекла всеобщее внимание. Множество жителей Вены из числа представителей высшего сословия к тому времени пытались создать в городе открытую масонскую ложу, против чего неизменно выступало духовенство. Поэтому такие ложи создавались тайно. Неоднократно дамы, переодевшись, пытались вступить в число их участников, однако неизменно терпели неудачу и в конечном счете решили отомстить и навлечь на масонов всеобщее недовольство. Когда стало известно, что 7 марта в одном из домов 30 человек провели собрание масонской ложи, по приказу королевы этот дом немедленно был занят сотней байрейтских гренадеров и кирасиров. 18 масонов, в том числе из аристократических семейств, были арестованы, при обысках у них были изъяты различные запрещенные тексты и три серебряных светильника. В допросе принимали участие архиепископ Вены и папский нунций; от арестованных надеялись узнать множество интересных подробностей о тайнах их ордена. Допрашиваемые, однако, остались верны своей клятве и не проронили ни слова. В конце концов, в день именин принца Иосифа (19 марта) все арестованные масоны были отпущены на свободу при условии, что они не будут продолжать свою деятельность под угрозой нового заключения и королевской немилости.

Одновременно Мария Терезия активно занималась исправлением недостатков Церкви там, где считала себя вправе это делать. Однако укоренившиеся обычаи нередко оказывались сильнее, чем воля императрицы. Так, вместе с архиепископом Траутсоном ей удалось добиться от папы Бенедикта XIV разрешения отменить несколько сомнительных церковных праздников. Однако когда на второй день Пасхи в Вене некоторые учреждения попытались работать, возник стихийный бунт толпы, который пришлось подавлять силой оружия. В итоге архиепископ Ольмюца кардинал граф Тройе добился отмены реформы, мотивируя это тем, что иначе силезские католики начнут уезжать в Пруссию, где никто не лишает их законных праздничных дней.

Во время Войны за австрийское наследство налоговое бремя оказалось очень тяжким. Уже в 1743 году подоходный налог был поднят до десяти процентов, в 1746 году добавилась подушная подать, размер которой зависел от имущества и положения налогоплательщика. К первому классу относились архиепископы и князья, обязанные уплачивать по 600 гульденов, ко второму — министры двора (450 гульденов), к третьему — фельдмаршалы и графы (400 гульденов), к четвертому — фельдцейхмейстера и тайные советники (300 гульденов), к пятому — фельдмаршал-лейтенанты[26], камергеры и бароны (200 гульденов) и так далее. В самом низу шкалы находились крестьяне с лошадьми (48 крейцеров), безлошадные крестьяне (24 крейцера), поденщики (12 крейцеров), сельская прислуга (4 крейцера). В итоге государственные доходы выросли с 20 миллионов гульденов в 1745 году до 40 миллионов девять лет спустя. Одна только табачная монополия, отданная в откуп некому Пингицеру, приносила полмиллиона.

При дворе были приняты меры экономии. При Иосифе I на содержание двора тратилось 3,3 миллиона гульденов, при Карле VI -3,7 миллиона. Мария Терезия сократила эту сумму до 2,8 миллиона, вычеркнув множество статей расхода. На придворную капеллу теперь тратилось всего 70 тысяч гульденов вместо 145 тысяч, на еду — 288 тысяч вместо 361 тысячи. Тем не менее, императрица не экономила на представительских расходах и не отказывала своему окружению в развлечениях. Она была щедра по отношению к друзьям и верным слугам, и это свойство ее характера не раз использовалось придворными в корыстных целях. К примеру, ежегодное жалованье графа Ульфельда было увеличено с 24 до 40 тысяч гульденов; помимо этого, он получил на покрытие