Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

Тут рядом со мной остановилась уборщица. Опершись на швабру, она сочувственно спросила:

– Доча, ты чего расстроенная такая? Потеряла что?

– Ну, можно сказать, потеряла. Тут раньше часовщик работал, да видно, больше его нет.

– Так ты Вилю, что ли, ищешь?

– Кого? А, ну да… Вильгельма Альфредовича.

– Так ты так бы и сказала. Никуда он не девался, просто будочку его передвинули, пожарный сказал, что здесь не положено. Теперь он в другом краю. Иди по этому коридору до самого конца, а там сверни за угол – там он и будет.

Я обрадовалась, поблагодарила уборщицу и отправилась на поиски ювелира.

Прошла до конца коридора, свернула за угол – и действительно увидела в тупичке знакомую стеклянную будку.

Будка эта напоминала аквариум, и в ней, как сомик в аквариуме, обитал мой старый знакомый.

Память меня не обманула. Вильгельм Альфредович был похож на старого трудолюбивого гнома – маленькие живые глазки за круглыми стеклами очков, густая борода с обильной проседью, морщинистое, как печеное яблоко, лицо.

Я подошла к будочке и проговорила:

– Здравствуйте, Вильгельм Альфредович! Вы меня, конечно, не помните…

Гном поднял на меня глаза, прищурился и ответил:

– Почему же не помню? Конечно, помню! И вас, и маму вашу. Такая славная женщина…

Он пригорюнился и добавил:

– Горе, какое горе… И она, и Федор…

С полминуты он помолчал, но потом снова заговорил:

– Я сочувствую вам… очень сочувствую. Но я думаю, что вы пришли ко мне не за выражением соболезнования. И если я могу вам чем-то помочь – только скажите…

– Да, можете. Я хочу показать вам одно ожерелье, может быть, вы скажете, что оно из себя представляет и сколько может стоить.

С этими словами я достала коробку из-под печенья, вытряхнула из него ожерелье и положила на прилавок перед ювелиром.

Он внимательно посмотрел на него, ничем не выдав своих чувств, затем достал из ящика круглое стеклышко, вставил его в глаз и снова осмотрел ожерелье.

Я стояла, молча ожидая приговора.

Наконец он вынул стекло, поднял на меня глаза и проговорил уважительно:

– Очень, очень хорошая работа!

У меня сердце забилось от волнения.

– Так это…

– Нет, это, конечно, имитация.

– Подделка? – переспросила я разочарованно, чувствуя, как рушатся мои мечты и планы.

– Не подделка, а имитация или реплика, – поправил меня ювелир. – Очень хорошо выполненная копия. Мастерски выполненная. Многие владельцы дорогих ювелирных изделий заказывали и сейчас заказывают копии своих драгоценностей, чтобы не рисковать подлинником и не портить его. Подлинник хранится в банке или в домашнем сейфе, а имитацию носят.

– Так, значит, это ожерелье… эта имитация ничего не стоит? – проговорила я горестно.

– Отчего же? Стоит, и довольно дорого. Эта копия – работа очень хорошего мастера.

Он снова вставил в глаз стекло и еще какое-то время разглядывал ожерелье. Затем снова заговорил:

– Вполне возможно, что эта копия выполнена одним известным мастером начала двадцатого века. Если это так – это музейная вещь и может высоко цениться. Но чтобы убедиться в этом, мне нужно кое-куда отвезти ваше ожерелье. Там есть хорошая техника, нужная для проведения полноценной экспертизы. Если вы мне доверите… Впрочем, я не могу настаивать…

– Вам я доверяю, – согласилась я. – Вы ведь были другом Федора Ивановича…

– Да, мы дружили с ним. – Ювелир снова пригорюнился, потом встряхнул головой и снова заговорил: – Что ж, я выпишу вам квитанцию. Напомните, пожалуйста, как вас зовут.

Я назвала ему свои имя и фамилию, он выписал квитанцию и убрал ожерелье в сейф.

Потом спросил:

– У вашей матушки были очень хорошие швейцарские часы. Они, случайно, не сохранились?

– Надо же, какая у вас память! Нет, часы не сохранились. Они были на ней, когда… когда…

Я замолчала – горло перехватил знакомый спазм. Но я не начала задыхаться и всхлипывать. На этот раз удалось справиться со спазмом довольно быстро, возможно, помогло присутствие Вильгельма Альфредовича, он смотрел так ласково, потом снова проговорил:

– Горе… какое горе…

А мне почему-то полегчало. Условились, что я зайду завтра после работы, а пока нужно ехать в старый офис, чтобы забрать трудовую книжку, а то Нелли Петровна устроит мне такие неприятности…

Я шла к метро, думая, что надежда разбогатеть не оправдалась.

Ожерелье оказалось подделкой.

Ну не подделкой, а копией, но я не ощущала разницы. Вряд ли копия поможет мне поправить дела.

Да сейчас и копии у меня нет, я отдала ее ювелиру, получив взамен всего лишь бумажку.

Я взглянула на квитанцию, которую дал мне ювелир.

«Я, такой-то, получил для оценки ювелирное изделие от…»

Имя и фамилию он записал мои, а адрес…

Адрес он написал тот, по которому жили мама с Федором Ивановичем. Видимо, он запомнил этот адрес. Ну да, они ведь с Федором близко дружили, хотя я не помню, чтобы он бывал в той квартире.

Рабочий день торгового центра закончился. Многочисленные магазины, кафетерии и салоны, расположенные здесь, опустели.

Охранник дождался, когда выйдет последний работник, и запер дверь центра.

И только он хотел отправиться в свою дежурку, как перед дверью появилась привлекательная молодая женщина. Она отчаянно жестикулировала, махала руками, показывала то на свои часы, то на что-то в глубине центра. На лице ее растерянное и испуганное выражение сменялось умоляющим и беспомощным. Лицо ее было красиво, только чуть портило его родимое пятно на левой щеке.

В душе охранника расцвело самое естественное мужское побуждение – помочь прекрасной и беспомощной незнакомке в надежде на ответную благодарность.

Слов ее через толстую стеклянную дверь было не разобрать, и охранник открыл дверь.

– Что случилось, девушка? – спросил он озабоченным, покровительственным тоном. – Чем я могу вам помочь?

– Можешь, дядя, – ответила та неожиданно низким и грубым голосом. – Да ты уже помог.

С этими словами она приобняла охранника левой рукой, в правой же у нее появился шприц, наполненный желтоватой жидкостью. Она поднесла шприц к шее охранника.

– Что… что такое… – забормотал охранник не столько испуганно, сколько удивленно.

– Ты, дядя, главное не рыпайся и шума не поднимай, – продолжила незнакомка. – Тогда все будет хорошо. А если только попробуешь что-то устроить или зашумишь – я нажму вот здесь пальчиком, и у тебя будут большие, о-очень большие проблемы со здоровьем! Боли во всем теле, судороги, сердцебиение… Но ты не бойся, это все недолго, потому что через несколько минут все это кончится.

– Кончится? – испуганным голосом пролепетал охранник.

– Ага, кончится! – незнакомка улыбнулась. – Кончится, потому что ты помрешь. Понял?

– По… понял! – подтвердил охранник.

– Значит, с тобой проблем