Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

– Нужно в полицию обратиться! Тебя ведь избили!

– С ума сошла? – Теперь видно было, что Борюсик испугался ужасно. – Не вздумай! Они мне ясно сказали – никакой полиции. Даже не думать! И вообще никому про это не говорить, а не то этот, орангутанг, придет и оторвет мне…

– Нос? – предположила Ольга.

– Да нет, какой нос? Эти, ну… не понимаешь, что ли? – рассердился Борюсик.

«У тебя их и так нету, – неожиданно подумала Ольга, – может, и были, раз Стасик родился, а теперь уж точно нету».

Я думала, стоит ли мне устраиваться на работу в это статистическое управление. Денег обещали мало, а работы навалят выше крыши.

Но есть две причины: во-первых, нужны деньги на жизнь, пусть даже небольшие, а во-вторых, вполне возможно, что я смогу что-то узнать про Алину Жирардо.

То есть про нее-то все известно, так что я вовсе не собираюсь докапываться, куда она исчезла. Прошло сто лет, все давно про это забыли. Но ожерелье… ожерелье пропало вместе с ней именно в этом доме, так что надо мне там потолкаться, с людьми поговорить. Или еще раз встречу призрака, можно у него спросить. А что, показал же он мне в прошлый раз, где выход. Шучу, конечно.

На следующее утро я отправилась в управление, но Нелли Петровны не оказалось на месте, а без нее никто не давал санкции выписать мне пропуск. Короче, они проваландались до обеда и велели мне выходить завтра, утром пропуск будет на месте.

Поэтому я решила навестить Вильгельма Альфредовича, вдруг он уже что-то знает про копию ожерелья.

Я вошла в знакомый торговый центр, поднялась на второй этаж, прошла по коридору и свернула за угол.

Передо мной светился голубоватым светом знакомый аквариум ювелирного киоска, но сегодня он выглядел так, словно в этом аквариуме похозяйничал хулиганистый кот, выловил лапой всех рыбок и раскидал их по полу.

Шкафчики были открыты, их содержимое валялось на полу в полном беспорядке, старый ювелир ползал там же, собирая рассыпанные кольца и детали часов.

Над окошечком для клиентов была прикреплена табличка с надписью «Закрыто».

Я по инерции подошла к киоску.

Ювелир, не поднимая головы, проворчал:

– Видите же – закрыто! Приходите завтра.

– А что у вас случилось, Вильгельм Альфредович?

Ювелир поднял морщинистое лицо старого гнома, узнал меня и горестно вздохнул:

– А, это вы… Да вот, видите, какие-то хулиганы похозяйничали! Ни стыда у людей, ни совести.

– Хулиганы? Не грабители?

– В том-то и дело… Какая-то странная история…

Он снова тяжело вздохнул и понизил голос:

– Напали на ночного сторожа, вырезали стекло, вскрыли мой киоск, но ничего не взяли. Только, вот видите, все побили и поломали, перевернули вверх дном. Такое впечатление, что они что-то искали, но не нашли и со зла устроили здесь полный разгром.

– Хорошо, что вы не пострадали!

– Ну да, это же было ночью… Кстати, – добавил он, – не волнуйтесь, ваше ожерелье в безопасности, я его вчера отнес на экспертизу. Дня через два его вернут.

Тут он как-то странно посмотрел на меня, но больше ничего не сказал. А я решила не мешать ему и ушла.

Я шла по улице, размышляя.

Странное происшествие…

Неизвестные проникли в торговый центр, вскрыли киоск ювелира, но ничего там не взяли.

Сам Вильгельм Альфредович сказал, что грабители что-то искали у него в киоске. Искали и не нашли.

Так, может, они искали то самое ожерелье, которое я принесла ему накануне и которое он, по счастью, унес на экспертизу? Может, это из-за него они разгромили киоск ювелира?

Да, но как они узнали про это ожерелье?

Тут у меня в сумке телефон заиграл мелодию, которая была специально для звонков с незнакомого номера. Очень удобно – можно не отвечать.

Но сейчас я решила ответить, мало ли кто с новой работы меня достает.

Я долго рылась в сумке, но мобильник не умолкал. Ну, значит, важное что-то, подумала я, отвечая.

– Это… это Ольга… – послышался неуверенный тихий голос и добавил, поскольку я не отреагировала: – Жена Борюсика.

– Ах, Борюсика… – протянула я.

– Подожди, послушай, это важно!

– Слушаю, – вздохнула я, сообразив, что подлый Борюсик все-таки добился, чтобы меня выписали из квартиры. Вот этого мне сейчас как раз не хватало!

– Приходили двое, искали тебя… – тихо заговорила Ольга, – я их не видела, но Борюсик сказал, что один пожилой, а второй – вылитый орангутанг. Или горилла.

– Чего им было надо?

Ольга ответила, что чего надо, они не сказали, но избили Борюсика и напугали до смерти, тогда он дал им номер моего мобильного.

– В полицию он заявлять не станет, они предупредили, что достанут его, если что. Так что ты уж будь осторожнее.

Она даже не выслушала до конца мои слова благодарности, быстро отключилась. Надо же, вроде бы ничего девица оказалась. И как ее угораздило за Борюсика замуж выйти…

Тут мысли мои перекинулись на ее слова. Значит, искали меня, а зачем? Не связано ли это с ожерельем?

Потому что как только я вытащила ожерелье из кладовки, точнее, как только я его увидела там, на шее у манекена, со мной тут же начали происходить разные события.

Ну удар ящиком по голове можно не считать, это мое обычное невезение.

Значит, искали ожерелье здесь, у Вильгельма Альфредовича. Не нашли, зато нашли его записи, а там мои фамилия и адрес, какой был раньше. Ну они туда и пошли.

Одна хорошая новость: Борюсику насовали по морде. Это, конечно, радует.

Однако что теперь делать? Не могу же я выключить телефон…

Я шла, предаваясь невеселым мыслям, и вдруг боковым зрением заметила знакомое лицо.

Я машинально оглянулась…

И увидела женское лицо с зелеными кошачьими глазами и карминными губами, сложенными в дразнящую и в то же время умоляющую улыбку. Улыбку, в которой было что-то от капризного ребенка и от взрослой женщины.

И эта женщина смотрела на меня так, словно знала обо мне что-то такое, чего я сама не знала.

Я встряхнула головой, вгляделась в это лицо.

Нет, это было не лицо живой женщины.

Это было лицо манекена, который стоял в витрине магазина, демонстрируя короткое бежевое кашемировое пальто. Хорошее такое пальтишко, мне бы пошло, только стоит, наверное, дорого.

Но я узнала это лицо.

Точно такое же лицо у того манекена, который спрятан в потайной кладовке в моем временном жилище.

У того манекена, на шее