Личины сексуальности - Палья Камилла

Возможно, миф о матриархате возник потому, что в детстве все мы зависим от власти матери. Все мы рождаемся из женского колосса. Эрих Нойманн называет первую стадию психического развития «матриархальной»4. Поэтому переход любого из нас от колыбели к обществу становится разрывом с матриархатом. Как исторический факт идея матриархата несостоятельна, но как метафора она поэтична. Она играет решающую роль в истолковании сновидений и искусства, ибо и в той и в другой области господствует мать. Матриархат присутствует на заднем плане таких произведений искусства, как «Венера Милосская», «Мона Лиза» и «Мать» Уистлера, которых массовое воображение превратило в культурные архетипы. Мы рассмотрим то, как романтизм в рамках своего движения к архаике возвращает матери ее матриархальную власть, в первую очередь на примерах Гете, Вордсворта и Суинберна.

Самовластие древних богинь-матерей иногда называлось девственностью. Выражение «девственное деторождение» кажется противоречивым, но оно сохранилось до наших дней в христианской концепции непорочного зачатия. Гера и Афродита ежегодно возвращали свою девственность, купаясь в священном источнике. Подобную же двойственность проявляла и Артемида, которую одновременно прославляли как деву-охот-ницу и как покровительницу чадородия. Великая мать — девственница постольку, поскольку она не зависит от мужчин. Она — символично непроницаемый сексуальный диктатор. Мужчины — пустое место: Нойманн н в другом месте говорит об «анонимности оплодотворяющего фактора»5. Так, чувственная Великая мать Джойса, Молли Блум, в полусне путает всех мужчин своей жизни, называя их просто «он» и подразумевая их взаимозаменяемость в зависимости от обстоятельств. Великой матери мужчина не нужен даже для оплодотворения: египетская богиня Нут рождает Ра путем партеногенеза, т. е. самооплодотворения.

Богиня-мать дает жизнь, она же ее забирает. Лукреций пишет: «Появляются вещи / Из всетворящей земли, и она же им служит могилой»6. Она морально амбивалентна, она — благодетельница и насильница. Благопристойная феминистская богиня-пацифистка — желаемое, выданное за действительное. Со времен доисторических и вплоть до падения Римской империи Великая мать не утратила связь с варварством. Она — вечно меняющийся лик хтонической природы, то дикий, то благосклонный. Средневековая Мадонна, прямая наследница Иси-ды, — Великая мать, лишенная своего хтонического ужаса. Она утратила свои корни в природе, потому что именно языческую природу стремилось преодолеть христианство.

Маскулинная сторона Великой матери часто выражается в змеях, обвившихся вокруг ее рук или тела. Попирающая змея ногой Дева Мария напоминает о языческих изображениях, на которых богиня и змей сливаются воедино. Змей обитает в похожем на матку подземном мире матери-земли. Он объединяет в себе мужское и женское начала, проникновение и сдавливание. Апулей называет сирийскую богиню «omnipotens et omni-parens», всемогущей и всерождающей7. Чрезмерная энергия и изобилие могут стать сокрушительными и холодными. Скользящий змей не станет другом никогда.

Животная плодовитость богини жестоко драматизировалась в ритуале. Верующие практиковали кастрацию, ампутацию груди, самобичевание или самоувечье, а также разрывание животных на части. Практика жертвенной крайности имитирует ужасы хтонической природы. Сегодня такого рода поведение выживает только в сексуальном садомазохизме, однозначно признанном извращением. Я считаю садомазохизм архаизирующим феноменом, возвращающим воображение к языческому поклонению природе. Льюис Фарнелл утверждает, что порка в ходе ритуалов плодородия должна была повысить плодовитость или, чаще всего, «отвести от тела нечистые влияния или духи, чтобы оно смогло стать чистейшим носителем божественной силы»8. В ходе римских луперкалий, описанных Шекспиром в «Юлии Цезаре», молодые люди бегали по улицам нагишом и били матрон кожаными ремнями, для того чтобы стимулировать деторождение. В новобрачных швыряют рисом, чтобы отогнать злых духов и оплодотворить невесту. Ударами отмечают ритуал перехода в зрелость. Коленопреклоненного рыцаря ударяет мечом по плечу его сеньор. В ходе католической конфирмации коленопреклоненного подростка шлепает епископ. При первой менструации ортодоксальную иудейку шлепает ее мать. В романе «Стовер в Йеле» (1911)* осчастливленный вступлением в «Череп и кости» новичок попадает ночью в засаду и получает удар в спину. Удары — архаическая магия, чувствительные знаки избранности.

Возможно, кастрация в материнских культах имитировала уборку урожая. Для кастрации можно было использовать исключительно каменные орудия; бронза или железо были запрещены, что указывает на доисторическое происхождение обычая. Эдит Вейгерт-Фовинкль приходит к заключению, что фригийцы заимствовали обряд кастрации у семитов, превративших его со временем в обрезание, и что безбрачие католических священников — замена кастрации9. Подобная ореолу тонзура католических монахов, так же как и обритые головы священнослужителей Исиды, суть те же самоувечья, только меньших размеров. Подвергаясь кастрации, посвященный подчинял себя женственной жизненной силе. Встреча с богиней опасна. Занимавшийся любовью с Афродитой Анхиз стал калекой, так что

«Стовер в Йеле» — роман Оуэна Джонсона, описывающий жизнь студента Йельского университета Динка Стовера и, в частности, его отношения с членами тайного студенческого общества «Череп и кости».

его сыну Энею приходится на себе выносить его из горящей Трои. История о том, что наказан он был за хвастовство своим свиданием, скорее похожа на позднейшее добавление. Роуз говорит об увечье Анхиза: «Занятие оплодотворением Великой матери было таким изнурительным, что крайне опустошало силу низшего партнера-мужчины, который вследствие этого если не умирал, то становился евнухом»10. Мужественность уничтожается ударами женской власти.

Самооскопление — односторонняя дорога к ритуальному обезличиванию. В повлиявших на христианство тайных религиях посвященный подражал своему богу и стремился к слиянию с ним. Священник Великой матери менял пол, для того чтобы стать Ею. Транссексуализм — суровый выбор, трансвестизм — помягче. В Сиракузах мужчины проходили церемониал посвящения в пурпурном одеянии Деметры. В древней Мексике сдирали кожу с представлявшей богиню женщины, а затем в нее облачался мужчина-священник. Священника Великой матери, евнуха, называли «она». Так после самооскопления Ат-тиса в поэзии Катулла мужские местоимения сменяются женскими. Современный этикет требует называть городского транс-вестита-гомосексуалиста, даже одетого в мужское платье, «она».

Духовное просвещение феминизирует мужчину. Мид говорит: «Более сложный биологический образец женственности становится моделью художника, мистика и святого»11. Интуиция, или экстрасенсорное восприятие, — женственное вслушивание в тайные голоса, звучащие в вещах и в области по ту сторону вещей. Фарнелл говорит: «Многие античные наблюдатели отмечали, что женщины (и женственные мужчины) особенно склонны к оргиастическим религиозным припадкам»12. Истерия — болезнь матки (от греческого ustera — «матка»). Женщины были сивиллами и оракулами, подверженными пророческим видениям. Геродот сообщает о скифских энареях, проро-ках-мужчинах, пораженных «женским недугом», вероятно сексуальной импотенцией13. Этот феномен, известный как шаманизм, распространился на север, в Центральную Азию; есть сообщения о его проявлениях в Северной и Южной