Личины сексуальности - Палья Камилла

мужчин в браке — общественная иллюзия, воспитанная женщинами, разрешающими своим творениям порезвиться. В эмоциональном сердце каждого брака — пьета матери и сына. Я покажу следы архаического кровосмешения материнских культов в творчестве Э. По и Джеймса и в пьесе Теннесси Уильямса «И вдруг минувшим летом», где королева-мать, правящая грубым первобытным садом, женит на себе своего гомосексуального сына-эстета, которого затем ритуально убивают и оплакивают. Женская динамика — закон природы. Земля оплодотворяет сама себя.

Остаточное язычество европейской культуры пышным цветом расцветает в шоу-бизнесе. Свыше пятидесяти лет назад среди гомосексуалистов-мужчин появился странный культ жен-щин-суперзвезд. В среде лесбиянок нет ничего подобного, их американское сообщество, кажется, больше интересуется софтболом, чем искусством и притворством. Женщина-суперзвезда — богиня, универсальная мать-отец. Эстрадные пародии, выполненные выдающими себя за женщину артистами, обнаруживают андрогинность великих звезд. Мэй Уэст, Марлен Дитрих, Бетт Дэвис, Ирфа Китт, Кэрол Ченнинг, Барбара Стрейзанд, Дайана Росс, Джоан Коллинз, Джоан Риверз' — тщеславные женщины с холодной мужской волей, утонченной сексуальной двусмысленностью в манере поведения и во внешнем виде. Джуди Гарленд возбудила массовую истерию мужчин-гомосексуалистов. Репортажи средств массовой информации говорят о жутких воплях, массовых прорывах на сцену, ослепительном ливне цветов. Словом, оргиастические ритуалы евнухов пред алтарем богини. Фотографии показывают позирующих мужчин, эпатажно фланирующих в блестящем костюме Гарленд, похожих на трансвеститов, посвященных древней Великой матери. Такие зрелища реже встречаются в 70-е, когда американские гомосексуалисты перенимают стиль мачо. Но я чувствую, что людей помоложе влечет более яркая чувственность. Для любящих оперу гомосексуалистов характерны культы певиц; их главная дива — страстная Мария Каллас. Я интерпретирую это явление, вкупе с порнографией и извращением, как еще одно свидетельство склонности человека к сексуальной концептуализации, что говорит мне о биологической основе искусства. Одним из результатов болезни, ответственной за жизни столь многих людей, стало воссоединение гомосексуалистов со своей шаманистской идентичностью, фатальной, жертвенной, отверженной. Извлекать сексуальные идеи из реальности, как сделали они, создавая неистовый культ женщины-звезды, полезнее для культуры, чем осуществлять такие идеи в баре или спальне. Искусство продвигается вперед за счет увечащего себя художника. Чем негативнее гомосексуальный опыт, тем более он принадлежит искусству.

Наш первый экспонат из музея западного искусства — т. н. Венера из Виллендорфа, небольшая статуэтка (высота 4 3/в дюйма") эпохи палеолита, найденная в Австрии (рис. 2). В ней очевидны все странные законы первобытного культа земли. Женщина — идол и объект, богиня и узница. Она сокрыта за раздувшейся массой своего собственного плодовитого тела.

Именование статуэтки из Виллендорфа Венерой забавно, поскольку в соответствии с любым стандартом красоты она некрасива. Но красота еще не стала критерием искусства. Искусство палеолита — магическое, ритуальное воссоздание желаемого. Наскальные рисунки не предназначались для зрителей. Бизоны и северные олени заполняют стены, следуя за гребнями и бороздами камня. Искусство было обращением, призывом: природа-мать, пусть вернутся стада, чтобы человек мог есть. Пещеры — внутренности богини, а искусство — сексуальная пачкотня, зачатие. Искусству присущи ритм и жизненность, но у него нет визуального статуса. Венера из Виллендорфа, незавершенный культовый образ из грубого камня, — не прекрасна, потому что искусство еще не имеет отношения к глазу. Ее тучность — символ изобилия в голодней год. Избыточность природы, которую человек стремится направить на свое спасение.

Венера из Виллендорфа несет свою пещеру с собой. Она слепа, облачена в маску. Ее тугие косички предвещают изобретение сельского хозяйства. Ее лоб изборожден. Отсутствие лица — безличие первобытного секса и религии. Нет ни психологии, ни идентичности, потому что нет ни общества, ни сплоченности. Люди сходятся И расходятся по воле стихий. Венера из Виллендорфа лишена глаз, потому что природу можно увидеть, но нельзя познать. Даже убивающая и созидающая природа отчуждена от человека. Эта формально избыточная и вся выходящая вовне статуэтка ритуально невидима. Она закрывает глаза. Она — облако архаической ночи.

Округлая, раздутая, пузырящаяся. Венера из Виллендорфа, склонившаяся над своим собственным животом, присматривает за кипящим котлом природы. Она вечно беременна. Она высиживает во всех смыслах слова. Она — наседка, гнездо, яйцо. Латинские слова mater и materia, «мать» и «материя», этимологически связаны. Венера из Виллендорфа — природа-мать как первичный перегной, принимающий зачаточные формы. Она — женщина, но не женственна. Она набухла от первичной силы, она раздута великими ожиданиями. У нее нет стоп. Поставьте ее вертикально, и она опрокинется. Женщина неподвижна под тяжестью раздавшихся грудей, живота и ягодиц. Как и у Венеры Милосской, у Венеры из Виллендорфа нет рук. Вместо них — плоские плавники, нацарапанные на камне, неразвитые, бесполезные. У нее нет пальцев, а потому и инструментов. В отличие от мужчины, ей не дано ни странствовать, ни строить. Она — гора, на которую можно взобраться, но которую не сдвинуть с места.

Венера — солипсист, созерцающий свой пупок. Женское начало самореференциально и самовоспроизводимо. Дельфы прозвали средоточием, или пупом земли, отмеченным бесформенным священным камнем. Черный метеорит, примитивный образ Кибелы, привезли в Рим из Фригии, чтобы спасти город во время последней Пунической войны. Палладий, ниспосланный Зевсом образ Афины, от которого зависела судьба Трои, вероятно, был метеоритом того же рода. В наши дни внутреннее святилище Великой мечети Мекки Кааба лелеет самую священную реликвию ислама — метеорит, «черный камень». Венера из Виллендорфа — своеобразный метеорит, причудливо целостный объект, бесформенный и таинственный. Дельфийский камень средоточия был конусом, чревом и ульем. Плетеная шапка Венеры из Виллендорфа похожа на рой — напоминая вызывающие парики-ульи французских придворных и шеллаковые башни свингующих 60-х. Венера самодостаточна, королева на все времена, женщина на все эпохи. Она спит. Она — зимняя спячка и жатва, вращающееся колесо года. Яйцеобразная Венера мыслит циклически. Дух подчинен материи.

Я говорила, что секс — схождение в низшие сферы, каждодневное возвращение от культа неба к культу земли. Утробный, гнусный, демонический. Венера из Виллендорфа спускается вниз, исчезая в своем лабиринте. Клубень, укоренившийся в земной впадине. Кеннет Кларк делит женские ню на растительных и кристальных Афродит. Вялая и погруженная в самонаблюдение Венера из Виллендорфа воплощает препятствие секса и растительную природу. Именно на ее алтаре мы поклоняемся оральному сексу. В недрах матери-земли мы чувствуем, но не думаем и не видим. Вся Венера сводится к двойной дельте

лобка, к ее коленям, сдавленным и сведенным острым углом под тяжестью раздавшегося таза широкобедрой женщины на сносях, не позволяющего ей свободно передвигаться. Женское покачивание — утиная походка вразвалку нашей неустойчивой Виллендорфши, погруженной в подземные воды жидкой природы. Секс — прощупывания, проникновения, выделения, извержения. Венера же пребывает в бездействии и находит воду, прислушиваясь к волнению