Личины сексуальности - Палья Камилла

взгляда приходится платить. Подтянутая, спокойная и геометрически усеченная Нефертити — западное эго под лупой. Сияющее очарование этой высшей сексуальной личины идет к нам из дворца-тюрьмы, от чересчур развитого мозга. Западная культура в своем движении к аполлоническому солнечному свету сбрасывает одно бремя только затем, чтобы согнуться под другим.

Обнаруженный немецкой экспедицией в 1912 году в Амар-не бюст восходит ко времени правления Эхнатона (1375— 1357 гг. до н. э.). Царица Нефертити, жена фараона, увенчана характерной для 18-й династии высокой короной, увидеть которую можно еще лишь на изображениях грозной матери Эхнатона царицы Тиу. Бюст сделан из разрисованного известняка с вкраплениями алебастра, глаз — вставка из горного хрусталя. Уши и урей, царский змей на лбу, обломаны. Исследователи спорят о том, не служило ли это произведение моделью для придворных художников.

Бюст Нефертити — одно из самых популярных в мире произведений искусства. С него отливают кулоны, его изображения печатают на шарфах и декоративных тарелках. Но мне ни разу не приходилось видеть точное воспроизведение бюста. Копиист смягчает его, делая более женственным и более гуманным. В действительности бюст в высшей степени строг. Это слишком жуткий для бытового изображения объект. Даже книги по искусству лгут. Бюст обычно располагается в профиль или вполоборота, так что потерянный левый зрачок спрятан или затенен. Что случилось с глазом? Быть может, для модели он не был нужен и его так и не вставили. Но глаза часто вынимали из статуй или изображений мертвых. Таков способ обезличить ненавистного соперника и предотвратить его или ее возрождение в будущей жизни. Царствование Эхнатона было временем раздоров. Основание новой столицы и попытки сокрушить могущественное жречество, введение монотеизма и новаторство в художественной жизни — все было сведено на нет в годы правления его приемного сына Тутанхамона, рано умершего маль-чика-царя. Возможно, Нефертити потеряла глаз в ходе крушения 18-й династии.

В том виде, как он дошел до нас, бюст художественно и ритуально целен, благороден, жёсток и отчужден. Он смешивает натурализм периода Амарны с иератическим формализмом египетской традиции. Но выразительность Амарны приводит к гротеску. Из всех великих произведений искусства это наименее умиротворяющее. Его популярность основана на подавлении и непонимании его подлинных черт. Правильной реакцией на бюст Нефертити будет страх. Царица — андроид, сфабрикованное существо. Новый горгонейон, «отделенная от тела голова ужаса». Она парализована и парализует. Как и восседающий на троне Хефрен, Нефертити учтива, любезна. Она смотрит вдаль и видит лучшее будущее своего народа. Но ее по-кошачьи подведенные глаза холодны. Самообожествляющая власть. Искусство изображает Эхнатона полуженщиной: конечности дряблые, живот выпячен — возможно, вследствие врожденной травмы или болезни. Его жена изображена полумужчиной, вампиром политической воли. Ее сила обольщения и притягивает и отталкивает. Она западная личность, спрятавшаяся за болезненной, ледяной линией аполлонической идентичности.

Голова Нефертити такая массивная, что боишься, не переломится ли, подобно стеблю, под ее тяжестью шея. Она похожа на цветок папируса, покачивающийся на длинном стебле. Голова раздута почти до бесформенности. Она кажется предвестием будущего, коль скоро увеличение головного мозга — судьба нашего вида. Корона, как водосточная труба дождевым потоком, наполнена иератической энергией, затопляющей хрупкое вместилище мозга и резко выталкивающей лицо вперед, подобно носу корабля. Нефертити похожа на крылатую Нику Само-фракийскую: ее убранство сорвано ветром истории. Ее бремя — избыток мысли. Она угнетена аполлонической бессонницей, бессонницей никогда не заходящего солнца. Египет изобрел колонну, которую усовершенствует Греция. Тонкая аристократическая шея превращает Нефертити в колонну, в кариатиду. На голове она несет груз государства, стропила храма солнца. Золотая повязка на лбу — ритуальная узда, сдавливающая, стесняющая, ограничивающая. Нефертити повелевает из темено-са власти, из священной территории, которую она не может покинуть.

Венера из Виллендорфа — вся тело, Нефертити — вся голова. Ее плечи срезаны в ходе радикальной хирургической операции. В раннединастический период Египет изобрел бюст, распространенный и поныне портретный жанр. Возможно, это был надежный двойник, одна из душ человека, что входит и выходит обманными ходами. Плечи Нефертити усечены и служат ей пьедесталом. Не остается никакой физической силы. Подобно мумии, тело царицы спеленато и невидимо. Ее лицо светится новизной перерождения. Сосредоточенная на самосозидании, она себе и отец, и мать, и потому — богиня. Обремененность

Венеры из Виллендорфа перемещена вверх и облагорожена. Виллендорф — хтоническая магия чрева, Нефертити — апол-лоническая головная магия. Такой ее делает мысль. Нефертити — царственная высота, подобно струе пара, возносящаяся к небесному культу. Толчок вперед. Нефертити указует своим подбородком. У нее крупные кости скул. Она — египетская каменная архитектура, тогда как Венера из Виллендорфа — глиняные овалы, женщина, похожая на яйцо всмятку. Нефертити — женственность, обретшая математичность, женственность, ставшая жестче и реальнее и тем самым возвышенней.

Я говорила, что Египет изобрел элегантность, т. е. редукцию, упрощение, уплотнение. Природа-мать — прибавление и умножение, а Нефертити — вычитание. Она визуально сведена к своей сущности. Ее гладкое, четко очерченное лицо — почти обтянутый кожей череп. Она — сокращение, символ или пиктограмма, чистая идея языческой изобразительности. Никто не может быть слишком богатым или слишком худым, заявила герцогиня Виндзорская. Я утверждаю, что идея красоты основывается на невероятных исключениях. Столь многое исключено из бюста Нефертити, что чувствуешь, как напряженно противостоит ее силуэт взрывоопасной атмосфере — борьба аполлонической линии. Имя Нефертити значит «красавица грядет». Ее заносчивое лицо высечено из хаоса природы. Красота — состояние войны, это постоянно осаждаемая холодная, пустая зона.

Нефертити — ритуализированная западная личность, обтекаемая вещь. Она отталкивающе чиста. Ее брови выбриты и заново нарисованы по-мужски широкими и нахмуренными. Как жрецы, она лишена волос. У нее лицо манекенщицы, неподвижное, застывшее и преподносящее себя. Ее щегольство — и модное и иератическое. Современный манекен в витрине или манекенщица на подиуме — андрогин, потому что их женственность обезличена маскулинной абстракцией. Если бюст Нефертити — студийная модель, он такой же манекен, как и кукла-королева, выставленная в витрине лондонского портного. Царица и манекен, Нефертити и выставлена на обозрение и скрыта, она — и лицо и маска. Она обнажена и все же закована в броню, искушена и все же ритуально чиста. Она сексуально недоступна, потому что у нее нет тела: ее туловище утрачено; ее полные губы притягательны, но плотно сомкнуты. Ее совершенством можно лишь любоваться, но не прикасаться к нему. Эхнатон и его царица приветствовали двор со специального балкона, из «окна появления». Все искусство — окно появления. Лицо Нефертити — солнце сознания, поднимающееся над новым горизонтом, рамка, математическая сетка координат победы человека над природой. Идолопоклонническим ве-щетворением западное искусство крадет