Личины сексуальности - Палья Камилла

культа земли. В драме Еврипида целомудренного Ипполита, фанатика Артемиды, погубила ревнивая Афродита, высвободившая чудовищ хтонической природы. Вальтер Отто называет Аполлона и Артемиду «самыми возвышенными богами Греции», отличающимися своей «чистотой и святостью», что, собственно, и передает имя Феб: «В обоих божествах присутствует что-то таинственное и недоступное, удерживающее на благоговейном расстоянии от них. Стрелки, они стреляют без промаха и невидимы издалека»7. Холодность Аполлона и Артемиды столь интенсивна, что жжет как огонь. Любовные интриги Аполлона — позднейшие легенды. В своем самом характерном воплощении, вроде изображения на фронтоне храма в Олимпии, он одинок (рис. 8). Артемида — дохристианское целомудрие, не принимаемое в расчет теми, кто опошлил язычество, отождествив его с сексуальной вседозволенностью. Приписываемый ей роман с Эндимионом произошел с лунной богиней Селеной, с которой по ошибке индентифицировали Артемиду в эпоху эллинизма. Культ Луны возник на Ближнем Востоке, а не в Греции. Как и ее двойник, Артемида — сияние ослепительного аполлонического дневного света.

Имя Артемиды не имеет очевидного греческого корня, и в народе оно связывалось с artamos — «убийца, забойщик скота». Ранняя Артемида была Potnia Theron, ужасной владычицей зверей, как называет ее «Илиада». Архаическое искусство изображает ее стоящей среди геральдических животных и душащей их своими руками. Она правит ими и убивает их. Напоминание об архаической Артемиде сохранилось в Артемиде Эфесской, храм которой в Малой Азии был одним из семи чудес Древнего мира (рис. 9). Он находился в районе большого порта Эфеса, куда прибыл апостол Павел вместе с умершей здесь впоследствии Марией. Мадонна — духовная коррекция Артемиды Эфесской, символа животной природы. Копия идола была привезена в Рим для храма Дианы на Авентинском холме. Ее мумиеобразный торс покрыт выростами, напоминающими не то бычьи яйца, не то по-собачьи многочисленные сосцы. Артемида Эфесская — кишащий улей матери-природы, отягощенная плодами яблоня, в человеческом образе выглядящая, по-мое-му, крайне отталкивающе.

Происхождение Артемиды-охотницы от Великой матери объясняет тот загадочный факт, что деторождению покровительствует девственница, которой молятся роженицы. Греческая Артемида замещает андрогинными отношениями с бра-том-близнецом андрогинную плодовитость азиатской Артемиды. Эллинистическое искусство постепенно сливало лица и стирало половые отличия брата и сестры. Греческая Артемида — сексуальная личина, спроецированная личность. Прорисованная лучше других главных олимпийцев, она представляет собой концентрацию их аполлонизма. Ее можно видеть отчетливо. Мистика девственности Артемиды — целиком и полностью западная. В самом деле, ее сексуальный абсолютизм превращает ее в одну из характернейших для Запада личин, не имеющую аналогов в других культурах. Зримость Артемиды суть ее целомудрие. Принадлежащая ей высшая власть женской личины проистекает из сопротивления сексуальному потоку природы. Ее чистота контура — дерзкая линия языческой живописности.

Артемида — амазонка Олимпа. Легенды об амазонках существовали до Гомера. Говорили, что Тесей отразил нашествие амазонок на Афины, что местом его победы был Ареопаг, а лагерь женщин впоследствии был назван Амазонией. Битва греков и амазонок, изображенная, например, на западном метопе Парфенона — одна из важнейших тем греческого искусства. Амазономахия, борьба против амазонок, символизировала борьбу цивилизации против варварства. Она использовалась как метафора Греко-персидских войн, которые, судя по уцелевшим памятникам, редко запечатлевались в иных образах. Возможно, изображение слабых персов в виде мужественных женщин исполнено злого юмора. Может быть, амазонки — безбородые азиатские мужчины с заплетенными в косы волосами, казавшиеся на расстоянии женщинами. Родина амазонок — Скифия, российское Причерноморье, позже связанное с историями о сексуально амбивалентных шаманах. До V века до н. э., когда амазонок одели в короткую тунику бегуньи и охотницы, они изображались греческими художниками в скифских штанах и обуви и во фригийском колпаке.

Спор о том, были ли амазонки историческим фактом или мифом, продолжается. Останки женщин в доспехах раскопаны в Германии и России, но нет доказательств существования независимых женских воинских частей. Греки производили слово «амазонка» от amazos, «безгрудая». Говорили, что амазонки отрезают или выжигают правую грудь, чтобы она не мешала натягивать тетиву. Возможно, эта этимология изобретена, дабы объяснить слово, в действительности производное от amaza, «без ячменного хлеба» (близкое слову «маца» — хлеб из опресноков). Возможно, навязчивый мотив ампутированной груди связан с ампутацией груди в обрядах великих богинь Малой Азии. В одном из описаний Артемиды Эфесской говорилось, что она увешана гирляндами грудей, принесенных в жертву. Амазонки — легендарные основательницы и города Эфеса и Эфесского храма.

Часто удивляются, почему греческое искусство никогда не показывает амазонку с отрезанной грудью. Потому, полагаю я, что любого рода деформация и увечье противоречило идеализирующему классическому воображению и сверхразвитому греческому чувству формы. Правдивая или лживая, история показывает, что греки считали амазонок андрогинами. Ампутация груди, лишающая пола, как в фантазиях леди Макбет, эквивалентна мужской кастрации. Торс амазонки — полумужской и полуженский. Та же идея возникает в изображении амазонки с одной обнаженной грудью. Великие греческие скульпторы, соперничая, бились над темой «Умирающая амазонка», изображая раненую воительницу, прикрывающую грудь рукой. В поэме Вергилия амазонку Камиллу убивает дротик, вонзившийся чуть ниже открытой груди. Мотив амазонки возвращается в «Свободе, ведущей народ» Делакруа: размахивающая знаменем гражданка с обнаженной грудью восходит на баррикады. Обнажение амазонкой груди парадоксальным образом десек-суализирует ее.

Греческие эпитеты говорят о свирепости амазонки. Ее называют megathumos, «неустрашимой», «бесстрашной»; mnesi-mache, «вожделеющей войн»; anandros, «живущей без мужчин»; styganor, «мужененавистницей»; androdamas, «победительницей мужчин»; kreobotos, «кровожадной»; androdaiktos, androktonos,

deianeira, «мужеубийцей». Амазонки находятся в состоянии вечной войны с мужчинами. Их поражение предвосхищает абсолютную власть мужа над женой в классических Афинах, где женщины не имели гражданских прав. Греческое искусство никогда не показывает амазонку нескладной горгоной. Она обрела красоту и драматическое достоинство благодаря кодексу arete, греческого искания чести и славы. Позднее амазонку вульгаризировали в отношении секса. Овидий изображает ее женщиной, фанатически отвергающей секс, но подчиняющейся фалличе--скому мечу мужчины. Поуп использует эту идею в «Похищении локона», описывая, как злопамятная амазонка возлагает заботу об официальном приеме на толпу тщеславных поклон-ников-щеголей. Еще только раз после греческого искусства в эпосе эпохи Возрождения, в лице женщин-воительниц Боярдо, Ариосто, Тассо и Спенсера, отчетливо различима амазонка. Но далее мы увидим, что английское Возрождение тоже вводит амазонку в систему социальных отношений.

Амазонки — женское сообщество, это миф о женском единении. Артемида — воля амазонки в исключительном общении с самой собой. Чистое аполлоническое эго, сверкающее враждебной обособленностью западных личин. Притязание и нападение, затем — отступление и очищение посредством самоограничения. Чтобы воздать должное Артемиде, необходимо было такое аполлоническое воображение, каким обладал Спенсер. Так же как амазонку, ее погрузили в эротизм, и она утратила строгость и холодность. Иудео-христианство не породило ничего подобного ей, за исключением разве Жанны д’Арк.