Личины сексуальности - Палья Камилла

или «сильный копьеносец» в доспехах. Это хлопотливое перевоплощение деятельной Афины становится одним из магических мотивов Гомера. Лишь однажды другое божество принимает вид особы противоположного пола: Ирида является Приаму в обличии его сына Полита. Гера никогда не появляется в облике мужчины, ибо ей недостает мужской составляющей, которая открыла бы ей эту возможность. Вергилий заимствует транссексуальную идею несколько механистически: Ютурна, сестра Турна, предстает один раз воином и дважды возничим. Но это лишь потому, что «Энеида» впитала и великолепно переработала гомеровскую тему амазонок, явив образы очаровательных и сильных волей трагических героинь, Дидоны и Камиллы.

Что означает андрогинность Афины? Джейн Харрисон говорит, что патриархат превратил «местную Кору из Афин» в «бесполое существо, не-мужчину и не-женщину», что «до самого конца она остается искусственной, нереальной и нисколько не трогает нас... Мы не можем любить богиню, в угоду принципу забывшую ту землю, что ее породила»16. Харрисон признает андрогинность Афины, но считает ее отвратительной. Негодование в ее длинном обвинительном заключении вызвано ошибочной верой в существование уничтоженного мужчинами средиземноморского матриархата. Если эта концепция верна, Афина — изменница. Она сексуально лжива в силу отрешения от хтонического, анализ которого — бесспорная удача удивительного творчества Харрисон. Харрисон сильно повлияла на меня, но моя теория хтонического мрачнее и безнадежнее. Я вижу, как много в ее характерном для XIX века взгляде на природу идет от Вордсворта. Я следую де Саду и Кольриджу.

Опровержение воззрений Харрисон я начну с ее заявления: «Странное, противоестественное рождение Афины из мозга Зевса — сомнительная, безнадежная попытка сделать мысль основой бытия и реальности»17. Но Афина никогда и не представляла чистую мысль. Имя ее предполагаемой матери Мети-ды означает «совет», «мудрость», «мастерство», «хитрость», «обман». Даже sophia — в первую очередь «ловкость», «умение», «хитрость», «проницательность» и только затем — «научное знание», «мудрость», «философия». Афина — скорее techne («искусство», «мастерство»), чем nous («ум»). Отсюда ее покровительство ремеслам. Она особенно благосклонна к людям действия, в первую очередь к Одиссею, «многоопытному мужу» по Гомеру. Добродетели, которыми она наделяет, перечисляются нахваливающим Пенелопу поклонником: «Разумом щедро ее одарила Афина; не только / В разных она рукодельях искусна, но также и много / Хитростей знает неслыханных...»18 И Одиссей и Пенелопа — обманщики и искусные стратеги. Жизнь для Одиссея — искусство хитроумной игры. Он хитростью побеждает Трою, под стенами которой грубая сила потерпела поражение. Он может из ничего сделать корабль или вырезать ложе из сырой древесины. Он убегает из пещеры циклопа, превратив деревянный кол в жестокое орудие и выехав под бараньим брюхом — переиграв таким образом идею троянского коня. Гомеровский разум — изобретательность, практический ум. Здесь нет и подобия глубокомыслия роденовского мыслителя, математического или философского умозрения. Оно возникнет много позже. Одиссей думает руками. Он атлет, аферист, изобретатель. Афина руководит технологическим человеком, греческим наследником египетского конструктивизма.

Здесь, я полагаю, и следует искать объяснение андрогинно-сти Афины. Она надевает больше масок и пересекает границы пола намного чаще, чем любой другой греческий бог, потому что она символизирует находчивый, приспосабливающийся ум, способность изобретать, проектировать, замышлять, выходить из положения и выживать. Разум как techne, как прагматический замысел был для древних так же гермафродитичен, как и для Юнга душа в пору освоения личностью бессознательного. Афина персонифицирует одно лишь бодрствующее эго, энергию дневного света. Предмодернистская психология придала внешнюю форму демоническим силам, местом обитания которых мы считаем душу. Именно поэтому горгона — на груди Афины, но не в ее сердце. Афина как транссексуальный изобретательный ум использует ситуацию и возможность, подчиняя обстоятельства воле и желанию. Здесь впервые в культуре анд-рогин становится символом разума. Алхимия эпохи Возрождения воссоздает андрогинна, чтобы представить интуицию и одухотворенность материи. Романтизм использует андрогина как символ воображения, творческого процесса и самой поэзии.

Арес, муж с головы до пят, воплощает неистовство боя, яростное полузверское состояние. Но андрогинная Афина одухотворяет войну. Среди ее изобретений — военная упряжь, труба и пиррихий — танец с оружием. Афина — богиня военной музыки и боевого клича. В «Манифестах футуризма» Маринетти говорит об «эстетике войны»'. Афина превращает войну в род искусства: рассчитанное решительное действие — историческое перекраивание западного космоса. Осуществленная Харрисон ассоциация Афины с чистым мышлением соответствует эпохе эллинизма, когда богиня все более и более становилась персонификацией трезвой, уединенной мудрости.

Как главное божество «Одиссеи» Афина — проекция изменчивого сознания лукавого Одиссея, художника искусного побега. Связь между авантюрным транссексуализмом Афины и махинациями проницательного ума показана в сцене, где она меняет пол у нас на глазах. Просыпаясь на туманном берегу Итаки, в том месте, к которому он стремился десять лет, Одиссей видит молодого пастуха с копьем — перевоплотившуюся Афину. Одиссей рассказывает выдуманную длинную историю своего несчастья.

...С улыбкой Афина ему светлоокая щеки

Нежной рукой потрепала, явившись прекрасною, с станом

Стройно-высоким, во всех рукодельях искусною девой.

...Ты, кознодей на коварные выдумки дерзкий, не можешь Даже и в землю свою возвратясь, оторваться от темной Лжи и от слов двоемысленных, смолоду к ним приучившись;

Но об этом теперь говорить бесполезно; мы оба Любим хитрить. На земле ты меж смертными разумом первый, Также и сладкою речью; я первая между бессмертных Мудрым умом и искусством на хитрые вымыслы19.

Таким образом первая сцена после того, как герой достигает своего nostos, «возвращения домой», принимает у Гомера ритуальную форму: одна из тонких хитростей Одиссея обрамлена геральдическими вставками Афины-мужчины и Афины-жен-щины. Фантастическое преображение пола, подобное смене масок, дублирует лживость речи главного героя. Улыбаясь, довольная Афина говорит с чувством: «Ты, кознодей на коварные выдумки дерзкий...» Обман — законное пиратство бронзового века. Здесь, как и на пиру феаков, Одиссей-рассказчик — доверенное лицо барда Гомера. Гомеровский кинематограф: эпизод смены пола театрально синхронизирует слово и образ. Связь между техническим искусством Афины и хитростями Одиссея превосходно передается английским словом fabrication, «подделка», «выдумка». Свободно переходящая из одного пола в другой Афина в буквальном смысле есть уловка, изощренность человеческого ума. Сексуальные личины — беспокойная первичная нейрохимия влечения и выбора.

В таком случае на жалобу Харрисон, будто Афина забыла «землю, что ее породила», я отвечу, что Афина оторвана от земли в силу того, что олицетворяет человеческое творчество. Как покровительница ремесел и выращивания маслин, она наделяет человека властью над непредсказуемой природой. По мнению Харрисон, девственность Афины стерильна, ибо хтониче-ски бесплодна. Но девственность — совершенная автономия. Джексон Найт говорит: «Девичество городских богинь находилось, по-видимому, в некоторой магической связи с нерушимостью стен города»20. Покровительница Афин Афина — стена, не впускающая врага: