Личины сексуальности - Палья Камилла

30 Ovid. Metamorphoses / Trl.: Innes M. Baltimore, 1955. P. 313.

31 Neumann E. Origins... P. 46—53.

32 Frazer J. G. The Golden Bough. Vol. 5. P. 256—257. [Пер. М. К. Рыклина цит. no: Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь. М., 1984. С. 325.]

33 Freud S. The Interpretation of Dreams / Trl.: Strachey J. N. Y., 1965. P. 296. [Пер. М. К. цит. no: Фрейд 3. Толкование сновидений. М., 1913. С. 202; Репринт 1991 г.]

34 SpenglerO. The Decline ofthe West/Trl.: Atkinson C. F.N. Y., 1929. Vol. 1. P. 248 n. [Пер. К. А. Свасьяна цит. no: Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. М., 1993. С. 423, примечание.]

35 Hauser A. The Social History of Art / Trl.: Godman S. N. Y., 1951. Vol. 1. P. 37.

36 Read J. Through Alchemy to Chemistry. L., 1957. P. 12.

37 Wallis Budge E. Gods of the Egyptians. Vol. 1. P. 61,63.

38 Fontenrose J. Python. P. 285—286.

Аполлон и Дионис

Греческие боги — яркие индивидуальности, сосуществующие в драматизированном космосе. Впервые представить их наглядно удалось слепому Гомеру в эпических арках кинематографического света. Представление Гомера было поддержано Фидием, великим афинским скульптором периода высокой классики, положившим начало холодным белым монолитам римского искусства и архитектуры.

В Египте культ неба и культ земли гармонизированы, в Греции же — расколоты. Величие Греции — аполлоническое. Боги жили на вершине горы, касающейся небес. Олимп и Парнас — горные храмы, исполненные творческой силы отталкивания от земли. В этом направлении вверх — высокий концептуализм западного интеллекта и искусства. Египет дал Греции колонну и монументальную скульптуру, в которой Греция обратилась от фараона к куросу, от божественного царя к божественному мальчику. Скрытый в этих дарах аполлонизм Египта был великолепно развит греческими художниками. Точная математика дорического храма — инструментовка египетских идей. В Акрополе, или «высоком городе», на магической горе древних Афин, Фидий примиряет человеческую фигуру и здание. Египет изобрел выстроенный образ, сущность аполлонизма. От фараонов Древнего царства Фидия отделяют два тысячелетия, но для истории искусства это один шаг. Греческий культ

неба — египетская колоннада каменных вещей, твердых и грубых блоков западной индвидуальности.

В иудео-христианстве человек сотворен по образу Божию, а в греческой религии боги сотворены по образу людей. Греческие боги наделены высочайшей человеческой красотой, их плоть хотя и нетленная, но чувствующая. В отличие от Египта, Греция никогда не почитала богов в облике животных. Греческий культ неба указывал природе ее место. Греки придали богам вид мыслящих существ, что символизирует победу разума над материей. Искусство, бывшее прославлением материи, обретает свою самостоятельность, лишь совершенствуя богов. Нам неизвестно ни одного имени художника, творившего до появления подписанной архаической греческой керамики VI века до н. э. В Египте художник был просто анонимным ремесленником, и он вновь станет таковым в Риме и в средневековой Европе. Иудаизм подавлял искусство и художника, сохраняя творческую способность за своим Богом-творцом. Греческие боги, сотворенные, но не творящие, в своем ослепительном воплощении носятся в воздухе.

Джейн Харрисон называет олимпийцев «objets d’art»'. Им присуща выдающаяся ясность и сверкающая чистота форм, свойственная аполлонизму. В психологии, философии и искусстве воображение классической Греции ищет, по словам Эдуарда Френкеля, «Абуод ratio... умопостигаемое, определенное, измеримое в противоположность фантастическому, туманному и бесформенному»2. Я назвала аполлоническое линией, проведенной через природу. По мнению Харрисон, олимпийцы — патриархальные предатели культа земли и матери-природы. Хто-ническое — вот предложенный Харрисон критерий подлинности и духовной ценности. Но, говорю я, в грубом хтоническом нет ни личности, ни мысли, ни вещи, ни искусства. По иронии судьбы, именно западная аполлоническая линия породила несравненную Джейн Харрисон.

Ницше называет Аполлона «изумительным божественным образом principium individuationis'», «богом индивидуации и законных границ»3. Аполлоническая граница разделяет демы", районы, идеи, личности. Западная индивидуация — аполлоническая по своему характеру. Западное эго — завершенное, ясно выраженное, видимое. Аполлон — сложность и цельность западной личности, твердо очерченная форма скульптурной определенности. Аполлон устанавливает законы. У. К. Ч. Гатри говорит: «Аполлон был первым и важнейшим покровителем законного, или статусного, аспекта религии»4. Аполлон связывает общество и религию. Он — готовая форма. Он — исключение и исключительность. Я покажу, что олимпийцы как objets d’art символизируют общественный порядок. Роджер Хинкс говорит: «По сути своей олимпийская религия — религия успешного, спокойного и здорового правящего класса. Повергнутый в прах крестьянин, озабоченный тем, как бы удержать душу в теле, обрабатывая исконно бесплодную землю, искалеченный долгами и социальной несправедливостью, просил своих богов совсем об ином: олимпийцы слишком походили на его угнетателей»5. Превосходство аристократии выражается через пространство. Олимпийцы авторитарны и репрессивны. Они вытесняют чудовищный гигантизм хтонической природы, тот пасмурный ночной мир, из которого изо дня в день приходится восставать обществу.

Греческое искусство превратило Аполлона из бородатого мужа в прекрасного юношу, или эфеба. Когда-то он был волчьим богом: Аполлон Ликейский, «волчий» Аполлон, дал свое имя академическому Ликею (Лицею); это слово буквально значит «волчье место». Волчий нрав Аполлона проявляется в суровости и простоте, в дорической прямоте и ригоризме. Дорийцы, вторгшиеся в Грецию с севера в XII веке до н. э„ были предположительно светловолосыми; их облик запечатлел Гомер в рыжеволосом Менелае. Я полагаю, аполлонический свет вновь обернется белокуростью, прославленной Боттичелли и аполлонической «Королевой фей», порождая один из расистских мотивов Европы. Белокурость — волчья холодность и концептуализм Аполлона. В XX столетии она запечатлена в гомоэротич-ном арийстве Гитлера и ледяном пронзительном взгляде черно-белого аполлонического кинематографа. К началу V века до н. э. греческое искусство очистило главных олимпийцев как от хтонического начала, так и от однозначно определенного пола. Только братья Зевс и Посейдон сохранили внушительные бороды и дородные тела. Андрогинность Аполлона-эфеба периода высокой классики обернулась женоподобностью в искусстве эллинизма.

Скрытый транссексуализм Аполлона заметен также и по отношению к Артемиде, его сестре-близнецу. Нормальные мифологические близнецы — обычно мужчины, братья-сопер-ники, от Сета и Осириса Древнего Египта до Труляля и Траляля Льюиса Кэррола. Аполлон и Артемида представляют не соперничество, но согласие. Перед нами — зеркальные отражения, мужской и женский варианты одной индивидуальности, мотив, не проигрывавшийся вплоть до инцестуозных пар брата и сестры эпохи романтизма. Из всех олимпийцев именно андроги-ны-близнецы Аполлон и Артемида, наряду с Афиной, ведут самую непримиримую войну с хтонической природой. Джейн Харрисон не считает их двойняшками, возводя их «бесплодную связь сестры и брата» к более древнему превосходству Великой матери над сыном-любовником6.

Артемида противостоит вульгарной плодовитости