Личины сексуальности - Палья Камилла

врага-человека и врага-природу. Девственность Афины — устойчивая аполлоническая самость, неподатливая воля, скрытая за гермафродическими превращениями. Она сильна духом и устр/емлена вперед — к делу. Афина— фанатичная целеустремленность Запада, ограниченная, но всепобеждающая.

Афродита и Гермес иллюстрируют постепенное очищение олимпийцев от хтонических элементов. Ни один из них не стал в полном смысле слова аполлоническим богом. Но они предоставили две модели личин сексуальности.

Афродита, ближневосточная богиня плодородия, одной из последних добавлена к олимпийскому пантеону. Вначале она была могущественной Праматерью, а к поздней Античности превратилась в сентиментальную литературную условность, покровительницу любви и красоты. Кое-где ее культ сохранил следы первоначального бисексуального характера. Гесиод является источником мифа о том, что она родилась из морской пены, поднявшейся после падения в море изувеченных гениталий Урана. Хотя эта жестокая сказка, возможно, очередная фантастическая этимология (aphros, «пена»), она намекает на определенную сексуальную проблематичность богини, ведь рождение Афродиты — перевоплощение мужественности Урана. Афина вырывается из головы бога, Афродита — из божественных гениталий. Причудливо рожденным богиням дарована победа над мужчинами в отдельных сферах действительности.

На Кипре, родине Афродиты, ей поклонялись как Венере Барбате, Венере Бородатой. Ее изображали в женской одежде, но с бородой и мужскими гениталиями. Ритуальными жертвоприношениями руководили мужчины и женщины, одетые как трансвеститы. В других местах Афродита как Венера Кальва, «лысая», представала, подобно жрецам Исиды, с лысой мужской головой. Аристофан называет ее мужским кипрским именем Афродитос. Афродита появлялась в боевом снаряжении в Спарте, возможно заимствовавшей это ритуальное облачение с Киферы. Венера Армата, «вооруженная», была воспринята эпохой Возрождения отчасти потому, что Венера у Вергилия появляется в личине Дианы. Имена Венера Барбата, «бородатая», и Венера Кальва, «лысая», я использую для обозначения таких крайне агрессивных, злоязычных кинозвезд, как Бетт Дэвис и Элизабет Тэйлор.

Первоначально Гермес неотличим от так называемых герм — каменных груд и фаллических монументов, обозначавших греческие межевые линии. Приобретая человеческую форму, он становится зрелым бородатым мужчиной, Психопомпом, проводником душ в царство мертвых. Два века, отделяющие архаическое искусство от эллинистического, превратили его в прекрасного безбородого юношу, подобного Аполлону. Мужская мощь земледельца становится изысканностью андрогина. Поздний Гермес повлиял на образ римского Меркурия, которого Вергилий наделяет «копной светлых кудрей и цветущей юностью» («Энеида» IV, 559). Развитие от Гермеса к Меркурию — развитие от грубого, связанного с землей монолита к пренебрегающему землей воздухоплавателю — от хтонического к апол-лоническому. Поздний Гермес воплощается в гладкой бронзе «Меркурия в полете» Джамболоньи, ставшего логотипом у американских цветоводов.

Наша идея деятельного (mercurial) начала происходит от подвижности обутого в крылатые сандалии Меркурия. Гермес — покровитель магии и воровства. Его эпитеты — «ловкий», «обманчивый», «изобретательный». Отто говорит о его «сообразительности и тонком коварстве», о его «чудесном проворстве» и «озорстве»21. В реальной жизни я замечаю, что такому комплексу неукротимых, беспринципных черт соответствует неуловимое смешение мужского и женского. Свободная смена настроений характерна для многих личин сексуальности. Хотя Одиссей обладал коварством Гермеса, личина Одиссея отличается суровой мужественностью раннего Гермеса. Скрытая в стратегических масках Одиссея сексуальная двойственность присуща его покровительнице — андрогинной Афине. Меркурий (латинская форма, означающая имя бога, название планеты и ртуть) — аллегорический гермафродит средневековой алхимии. Я использую имя Меркурия для обозначения одержимого, остроумного, беспокойного, уклончивого и сексуально двойственного создания. Примеры — Розалинда и Ариэль Шекспира, Миньона Гете, Наташа Л. Толстого и тетушка Мэйм Патрика Денниса'.

Гермес держит либо магический жезл вестника, либо каду-цей — обвитый двумя змеями крылатый жезл, символ цели-тельства. Значение кадуцея может быть бисексуальным, как и значение египетского урея, критского лабриса — обоюдоострого топора — и рога изобилия Дня благодарения, одновременно являющегося и фаллическим бычьим рогом, и переполненным, обремененным чревом. Подобным же образом бисексуален и замкнутый в круг уроборос. Нойманн называет его «змеем, что одновременно вынашивает, порождает и пожирает». Приводимый Юнгом алхимический текст гласит: «Дракон убивает себя, женится на себе, оплодотворяет себя»22. Бисексуальность — символ или личина — воссоздает пространство примитивной космогонии.

Антагонист и соперник Аполлона, Дионис отсутствует в сонме гомеровских олимпийцев, хотя он и сын Зевса. Я уже говорила, что аполлонические олимпийцы — боги взгляда. Западный взгляд гаснет там, где появляется Дионис. Наследник Великой матери хтонической природы, он, наряду с Осирисом, — величайший из умирающих богов мистериальных религий. Культ Диониса породил два оказавших огромное влияние на западную культуру ритуала — трагедию и христианскую литургию.

Андрогинность Диониса, как и андрогинность Афины, начинается с сексуально необычного рождения. Его беременная мать Семела требует от своего любовника доказательств того, что он Зевс, — и сгорает дотла. Зевс выхватывает сына из ее чрева, разрезает свое бедро и зашивает в него зародыш, чтобы он дозревал до назначенного срока. В «Вакханках» Еврипид изображает Зевса, приглашающего Диониса: «Укройся ты к отцу в мужское чрево!»" (526—527). Искусственное чрево Зевса похоже на проткнутое клыком бедро Адониса, символ кастрации в материнских культах. Беременность Зевса Дионисом символически уравнивает ребенка с пенисом; по мнению Фрейда, такова черта материнской психики. Аналогия подкрепляется игрой греческих слов, означающих виноградную лозу и мошонку (шохл и бохл); и то и другое прославляли на афинской осхофо-рии — празднике урожая и Диониса, бога вина.

Греки ошибочно производили идею двойного рождения Диониса от его эпитета Дифирамбий, обозначающего также и ритуальную песнь: du+thura— «двойные врата». Бог прошел при своем рождении через двое врат, одни из них — женские, другие — мужские. Джейн Харрисон пишет о пубертатных обрядах перехода: «У диких народов быть дважды рожденным — правило, а не исключение». И в другом месте: «Рождение из мужского чрева должно избавить дитя от заражения матерью — превратить его из женского в мужское»23. В начале «Одиссеи» Телемах, вдохновленный рожденной мужчиной Афиной, ищет отца, покинув мать. Иисус также публично отталкивает мать, чтобы общаться со своим отцом. Мужская зрелость начинается с освобождения от оков женщины. Но Дионис переворачивает родственные чувства. Он — сын своей матери, он носит ее одежды и сопровождаем толпами женщин (рис. 11).

Трансвестизм Диониса более последовательный, чем трансвестизм Афины. Она добавляет мужские доспехи к женской тунике, он же не оставляет ничего мужского, за исключением бороды. Архаические вазы изображают его в женской тунике, шафрановом покрывале и сетке для волос. Его имя Бассарей происходит от фракийского bassara, «женская мантия из лисьей шкуры». Его называют Псевданор, «подложный мужчина». Ритуальный трансвестизм был совершенно обычным делом в греческом культе. Процессия осхофории возглавлялась двумя мальчиками, одетыми как девочки. Исполнители ритуального танца Диониса итифаллоса появлялись в костюмах противоположного пола. Во время гибристики и гистерии — празднеств Афродиты в