Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

Тут редактор звонит – поздравляю, говорит, еще раз, все гениально получилось, а как там героиня наша, не откликнулась?

Понятия не имею, не было у меня других забот, а что?

А то, говорит, что нам тут все телефоны оборвали, все хотят знать, чем дело кончилось, и ждут, естественно, счастливой развязки.

Сейчас выясню.

Звоню ему. Поздравляю, говорит, я тут в гостинице посмотрел, отличный сюжет получился, хотя я, конечно, дилетант, не могу до конца оценить, но как заинтересованный зритель…

Реакция-то есть? – спрашиваю. А то тут восторженная аудитория испереживалась вся в ожидании хэппи-энда и финального поцелуя в объектив. Не отозвалась твоя коза на наши трудовые усилия?

Подожди, говорит, три секунды, я фейсбук проверю… о, как раз, сон в руку – есть!

Ну и чего?

Она написала, что видела. И чтоб я приезжал поскорее. Слушай, спасибо тебе огромное!

Тебе, говорю, такое же, поздравляю. Ну, давай, удачи.

Все у них отлично, сообщаю редактору, она его простила.

Прекрасно, говорит. Тогда бери ноги в руки, выписывай командировку, хватай камеру и давай с ним вместе в Москву. Сделаешь продолжение про счастливую встречу после долгой и мучительной разлуки, только не забывай все время напоминать, что это мы поспособствовали такому трогательному развитию событий.

Сериал, говорю, дешевый.

Что бы ты понимала. Весь город ждет, давай.

Мне куда деваться, опять ему звоню. Не получится, говорю, нам так просто расстаться, поедем вместе, будем удовлетворять тягу населения к романтике.

Здорово, говорит, просто отлично! И ржет, как лошадь.

Чего ты так развеселился? По Юле соскучился?

Ну да, говорит, и вдвоем ехать веселее.

Понятно. Веселее, конечно. А Юля-то твоя согласится сниматься?

Конечно, договоримся, я ей все объясню.

Приезжаем в Москву, едем в Фили, подходим к подъезду. Ставь камеру, говорит, она только команды ждет, сразу выйдет, как ты готова.

Я готова.

Он звонит, дверь открывается, выходит Юля. Ничего так, все при ней, но морда довольно стервозная, и накрашена – как будто бригада таджиков трудилась на фасадных работах. Бросается ему на шею, все как надо.

Я снимаю и чувствую – не в фокусе. И понимаю, что дело не в настройках. А это у меня глаза на мокром месте. И в общем догадываюсь, что это не от счастья при виде долгожданной встречи двух влюбленных. Что дело-то в другом, но уже ничего не поправишь.

Снято, говорю. Всем спасибо. Некоторые свободны.

Тут она от него отлепляется, и он ей говорит – спасибо, Светка, очень выручила, с меня причитается – и та упархивает в подъезд.

Я даже рыдать перестала от удивления.

Прости, говорит, так все как-то получилось по-дурацки, но само собой. Я ни с кем не ссорился. Нет никакой Юли.

Ничего не понимаю. А эта лахудра кто такая?

Это Светка, соседка, она по дружбе согласилась меня выручить и изобразить мою девушку. Юлю, в смысле.

Зачем?!

Ну как зачем? Тебе же нужно было продолжение сюжета.

Во бред-то. Подожди-ка, вообще Юли нету?

Вообще.

То есть мы всех обманули?

Я. Я всех обманул, и тебя в том числе. Ты еще самое страшное не знаешь, я не пушкинист, просто в Михайловское ездил.

Какой уж там пушкинист, ты сволочь конченая. Я как теперь должна людям в глаза смотреть? И с работы меня теперь точно погонят.

Я, говорит, конечно, сволочь, но бывшая, думаю. И тебя не уволят. Потому что я придумал, как дальше быть.

Спасибо большое, ты уже напридумывал, дальше ехать некуда.

Дослушай. Я это все сделал, потому что в тебя влюбился. Тогда, в кафе, сразу. Можешь считать меня сумасшедшим, можешь кем угодно. Я тебя не отпущу. Пойдем завтра в загс заявление подавать? Вот тебе, кстати, и продолжение сюжета – весь город вообще два раза обрыдается.

Ни за что, говорю, никогда, с человеком, способным на обман, дела иметь не буду ни при каких обстоятельствах, даже не заикайся, да еще замуж, и чего это вдруг вот так сразу, короче, я согласна, и где тут вообще у вас загс, потому что я тоже тебя люблю. И хорошо бы выпить, кстати, но не потому что я алкоголичка провинциальная, не переживай, а просто волнуюсь сильно.

Сюжет-то я все-таки сделала. Мы стоим перед загсом все из себя, и я говорю, значит, вот такая, дорогие телезрители, получилась история. Уж простите нас за обман, но все кончилось хорошо, и мы сейчас пойдем поженимся вам на радость, спасибо нашему телеканалу.

Жалко, концовку редактор все-таки рубанул, а она была гениальная. После моего текста мы поднимаем такие белые картонки икеевские – я его за ними специально гоняла – а на них написано фломастером «Простите нас. Это любовь». То есть у него-то ровно это было написано, как согласовали. А у себя я текст поменяла, он же проверять не станет, а сбоку ему не видно: «Мама, он козел отчаянный, но я его люблю. Скоро приедем».

Ну вот, потом ты появилась… Матерь божья, половина седьмого. У тебя же уроки, и у меня конь не валялся. Вот ты меня втравила, ты же все это сто раз слышала. И будь другом, сгоняй к тете Свете, попроси у нее три морковки, а то у нас кончилась. И да, я тебя умоляю, не вяжись к отцу за подробностями, бога ради, он уже звереть начинает от твоих расспросов. Я что, говорит, ничего важнее в жизни не сделал, чем в тебя влюбился?

* * *

Начитавшись хорошей литературы, решил съездить в Пушкинские Горы. Место замечательное – и довлатовское, и пушкинское, но не в коня оказался корм. Просто время было неудачное, ноябрь две тысячи двадцатого.

Еще не задушили Хабаровск, еще не дотоптали Беларусь, только что выжил после покушения Навальный и нашел своих убийц, но уже было ощущение, что станут душить, топтать, сажать и дальше, и лучше бы Навальному в Россию не возвращаться, и вообще.

Поэтому полного удовольствия от Пушкинских Гор получить не удалось: новости того бурного ноября все время мешали. Главный прибыток от этой поездки – рассказ «Смотрины».

Смотрины

Сережа, наш водила, сказал, что меньше чем за десять часов мы до места не доберемся. Шестьсот пятьдесят километров пилить, а еще неизбежные остановки в пути, и в Великих Луках вы же все равно захотите обедать. Потому выехали пораньше, еще затемно.

Хотя времени, в принципе, у нас достаточно, нет повода для суеты. Еще в мае, когда Стас приволок этот проект, казалось: а-а-а, беда,