Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

Я сказал, что танцевать надо от заказчика. Видел его только Стас, вот пусть он нас и ориентирует. Что он, как – вменяемый? Или плоть от плоти родной земли? Проще говоря, нам на какую интеллектуальную школу ориентироваться – «Пушкин и Довлатов: встреча через столетья»? Или можно что-нибудь поинтереснее придумать?

Абсолютно нормальные оба, сообщил Стас, – и он, и баба его. Ну, какие-то псковские тараканы у них там в голове пробегают время от времени, но в целом – прогрессивное крыло антинародного режима, Пелевина цитируют. И вообще, хуже москвичей все равно ничего не бывает.

Это он никак не может оправиться от встречи со столичным начальством, которая произошла на почве выставки про традиции высшего образования. Минут сорок, жаловался Стас, я им объяснял, почему ее нельзя назвать «Роль М. В. Ломоносова в становлении МГУ имени М. В. Ломоносова». Эта травма у него, похоже, не зажила до сих пор.

Коньяк подействовал, и я решил зайти с козырей. Всегда надо вначале предлагать самый бредовый вариант. Его отвергнут, но дальше уже покатит легче.

Раз, говорю, наши работодатели не чужды современных культурных веяний, стоит попробовать предложить им что-то парадоксальное, какой-то новый взгляд. Например, назвать это дело «Два П».

– Один П я понимаю, – сказала Марина. – Но второй же Д?

– Вот все и будут об этом гадать. А на самом деле речь идет о прозаике и поэте. Оба с большой, естественно, буквы «П». И загадка эта разрешится только в день открытия. Лично вице-губернатор выйдет к собравшимся среди просторов вверенного ему субъекта федерации и скажет: «П – не простая буква русского алфавита, за ней стоят…» Ну или доверит эту миссию министру культуры, если та будет хорошо себя вести.

Марина сказала, что этот дискурс ей нравится, но все-таки «Два П», с ее точки зрения, звучит немного фривольно.

– Если бы «Две П.», тогда было бы фривольно, да, – ответила ей Наташа. – А так нормально. И они могут на открытии это вдвоем, вообще-то, исполнять, дуэтом. Губернатор, такой, солидняком – «Первый П – это солнце русской литературы…» А она, такая, звонкая – «А второй П – это его отраженный свет…»

Вот, говорю, о чем и речь. Главное, в чем сейчас нуждается отечественная литература, – это в некоторой десакрализации. А то они у нас все стоят на пьедестале и ждут, пока не зарастет народная тропа. И рано или поздно мы доиграемся с этой своей литературоцентричностью. Пушкин вон всем еще в школе успевает встать поперек горла. И Довлатова уже стыдно цитировать, как Ильфа и Петрова. Короче, ближе к людям надо быть, строительство культурного кода – дело общенациональное, а не удел избранных.

Начать, сообщаю им, следует с навигации. Мемориальные знаки, таблички, барельефы всякие необходимо сделать более клиентоориентированными. На Курском вокзале, например, так: «В этой кассе В. Ерофеев хотел купить билет до станции Петушки, но нашел деньгам лучшее применение». В Таллинне, на здании газеты «Молодежь Эстонии»: «Здесь неоднократно бывал трезв С. Д. Довлатов». Тут у меня зазвонил телефон, я отошел.

Как, спрашивает Надя, дела? Нормально, отвечаю, доехали до Великих Лук, обедаем, обсуждаем пути десакрализации русской литературы. Представляю себе, говорит, не рановато начали? Я сказал: наболело.

Обсудили коротко вчерашнее. Люди, говорю, по-моему, симпатичные. Жили тяжело, но поднялись же. Вызывает уважение. Это нам те времена за счастье были, а им видишь, как досталось… кому жемчуг, кому суп, сама знаешь.

В тот вечер, уже за десертом, я спросил Петю про то, что было потом. Типа, как-то же все образовалось? Ну в смысле, сидим мы сейчас в московской трешке… не на Тверской, конечно, но все же… и выпиваем, и закусываем вполне достойно…

Да, ответил он, потом все наладилось. Производство в Москву перенесли, персонал понадобился, а я все-таки специалист… ну вот… и квартира теперь есть, и машина, и отдохнуть можем себе позволить. Прошлым летом, например, весь Крым объездили, красота, конечно, неописуемая.

Мы, сказал, об одном только жалеем. Хотели детей побольше, троих, а заработков вот на одну Ирку хватило. Но ничего, теперь на внуках свое возьмем. Мне бы мальчика. Чтоб на рыбалку его с собой, на футбол…

Меня, говорю, не забудьте позвать.

Да, сказала Надя, слава богу, нормальные люди, и к Кольке, по-моему, хорошо относятся.

Пока я разговаривал по телефону, творческая мысль, оказывается, не стояла на месте. Наташа, которую явно захватила идея двух П, за это время предложила для окрестностей Михайловского памятный знак «На этом месте А. С. Пушкин испытал чудное мгновенье, а А. П. Керн – предположительно». Тут они с Мариной поспорили о перцептуальных границах когнитивных ассоциаций, разнервничались и выпили для успокоения мой коньяк, пришлось повторить. Потому что мы команда единомышленников.

Наташа из дизайнеров. У них там каждый день уже с утра дым коромыслом, потому что они считают себя в конторе главными, и начальство им потакает. Они базируются на последнем этаже, и, когда веселие доходит до точки, особым шиком считается выйти на крышу и прогуляться по установленной там рекламе «Альфа-банка» – это называется «зубчики пересчитать». Наташа отличилась даже на этом фоне, когда как-то предложила вызванным окрестными жителями спасателям показать задницу в обмен на то, чтобы они ее оставили в покое.

Стас трезвым бывает только тогда, когда надо идти бюджеты добывать. Он и раньше-то абстинентом не был, а после того, как женился на Вере, отпустил тормоза совсем. Она врач-трансплантолог и однажды неосмотрительно рассказала ему, что пересадка печени стала совершенно рядовой операцией. После чего Стас решил – больше бояться нечего. Будь проклят тот день и час, когда я это сделала, утверждает Вера. Стас ее утешает: зато, говорит, я тебя никогда не брошу.

Марина… ну что Марина, Марина…

Внезапно к нашему мозговому штурму присоединился Серега-водила. У входа в Ленинскую библиотеку, сказал он, можно повесить «Книг много, но буфет говно». Ого, удивился Стас, а ты откуда знаешь? Серега объяснил, что у него там первая жена работала. Ну в буфете как раз.

Сам Стас выдвинул идею поставить перед Ваганьковским кладбищем указатель «Здесь есть кого почитать». Вот это, говорю, серьезный, весомый вклад в дискуссию, как и положено руководству.

Уже на подъезде к цели договорились, что заказчикам предложим для начала строгий и солидный, но не архаичный вариант названия – «Пушкиногорье – место силы русской словесности». А там поглядим, как пойдет.

В темноте уже немного поплутали по Пушкинским Горам, прежде чем нашли то, что искали, – гостевой дом «Черенково». Симпатичное место. Территория – соток шестьдесят, на ней пять отдельных коттеджей и баня. Каркас, отделанный шпоном «под брус». Только-только люди построились, все новое,