Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин

– Брянск, и в дальнейшем овладеть Тверью и Калугой. Одновременно более к югу взяты были Юзово, Курск и Харьков, а Южный немецкий фронт повел наступление на Крым и Донецкий бассейн.

К декабрю положение фронта было следующим: на севере в руках немцев оказался Выборг и Петрозаводск, благодаря чему был прерван прямой путь подвоза с Мурмана, а взятием Тихвина (на Вологодской ж. д.) завершено окружение Петрограда; Николаевская ж. д. до Твери занята немцами, и враг грозил самой столице – Москве, подойдя к ней у Клина и Солнечногорска на 80–50 км. Далее фронт шел по вогнутой линии Калуга – Курск – Ростов; почти весь Крым был занят германо-румынскими войсками, и только Керчь переходила из рук в руки, будучи сдана лишь в мае 1942 года; крепко стоял Севастополь, выдержавший с той поры семимесячную осаду; да в боях 26–29 ноября маршал Тимошенко разбил одну из армий фон Рундштедта под Ростовом, остатки которой в беспорядке бежали в Таганрог.

В декабре наступило затишье.

Еще до перехода немецких армий через Днепр в Германии царило высоко-оптимистическое настроение. Военные обозреватели, с ген. Дитмаром[208] во главе, в один голос твердили, что никакого фронта, никакой Красной армии в действительном смысле этого слова перед ними уже нет. Есть только отдельные группы войск, потерявшие организацию, связь и управление и бегущие от первого удара немцев.

Гитлер утверждал (9.11.41): «Ни одна армия в мире не в состоянии оправиться от такого удара… 3 600 000 пленных! Кроме того, советская армия уже потеряла более чем 15 тыс. самолетов, свыше 22 тыс. танков и 27 тыс. орудий… Вся мировая промышленность, включая и германскую, могла бы лишь постепенно заполнить такую брешь. Промышленность так называемых демократий не сможет этого сделать в течение ряда ближайших лет».

А состоящий на службе у немцев ген. Краснов, отражая взгляды своих хлебодателей, писал из Берлина казачьим организациям:

«Теперь рисуются там три вида «возрождения России»: 1). В России подымается восстание против большевиков. Сталин и К° частью удерут, частью будут уничтожены. Образуется правительство, подобное Петен-Лавалю, которое вступит с немцами в переговоры. 2). Немцы оттеснят большевиков примерно до Волги. Будет оккупированная немцами часть России и большевистская Россия. Война затягивается. 3). Немцы оккупируют Россию примерно до Волги, а в остальной части создастся какое-то иное правительство, которое заключит мир с немцами, приняв все их условия»…

Хотя общественное мнение мира относилось критически к военной мощи СССР, в особенности после бесславной финляндской кампании, но такой грандиозный разгром Красной армии привел в изумление всех. Несомненно, причин поражения было много: прежде всего в подавлении большевиками в народе в течение четверти века чувства патриотизма, потом в недочетах самой армии, и в бесталанности некоторых полководцев, вроде Ворошилова и Буденного, и в халатности, может быть преступности, командования Западного фронта, допустившего, что удар застал войска врасплох, машины – без горючего и самолеты – в авиапарках. Подобно тому, как это случилось с американцами в Пёрл-Харборе… Хотя и в том и в другом случае о готовящемся вот-вот нападении врагов знали все. И во многом, многом другом. Но в сознании бойцов Красной армии разгром ее воспринят был элементарнее. Во время бесед моих с сотнями бывших красноармейцев – офицеров и солдат – я слышал одно и то же утверждение:

– Была измена!

Некоторые называли имя ген. Павлова[209], бывшего к началу войны командующим войсками Западного фронта. Вероятно потому, что он и начальник его штаба были впоследствии отданы под суд и казнены… Вообще, где, когда, кто – никто мне вразумительно объяснить не мог, но все в один голос твердили:

– Была наверху измена!

* * *

19 декабря 1941 года Гитлер уволил фельдмаршала Браухича[210] и отдал приказ о принятии им на себя, кроме общего возглавленная, еще и главного командования сухопутными силами. Там же говорилось, что «ввиду наступления зимы, армии должны быть переведены из наступательной войны на позиционную».

Зима в этом году выдалась на редкость суровая. При всей организационной способности немцев армия их оказалась неподготовленной к ведению войны в такой суровой обстановке. «В зиму 41–42 г., – говорил впоследствии Гитлер, – судьбы германского народа, а еще более его армии, были брошены на весы Провидения. Не было у нас и не могло быть ничего более тяжёлого. Это было для нас испытанием чрезвычайным». Действительно, в немецкой солдатской массе произошёл какой-то надрыв. По крайней мере многие солдаты, возвращаясь с Восточного фронта на юг Франции, начиная с 1942 года, делились не раз с местными жителями своими впечатлениями:

– На русском фронте – ужас! Лучше пулю в лоб, чем опять идти туда!..

Несомненно, не одна только суровость зимы и не только необходимость подтянуть тылы и наладить сообщения, как говорили сводки, или «переварить поглощённую добычу», как лапидарно выражался Геббельс, остановили на время напор немцев. Этими вполне основательными мотивами приходилось успокаивать общественное мнение Германии, недоумевавшей – почему такая задержка, когда Красной армии «уже нет», когда она обратилась в «беспорядочно бегущие толпы»… Но немецкие сводки умалчивали еще об одном обстоятельстве, чреватом непредвиденными последствиями:

В Красной армии

моральный перелом.

К тому же в высшем командовании произведены перемены: Ворошилова на Северном фронте сменил ген. Мерецков, анекдотического Буденного на Южном фронте – маршал Тимошенко, а командование Центральным фронтом поручено было ген. Жукову. И если весною и летом 1942 года красные армии терпели еще временами крупные неудачи, то это были настоящие армии, упорно обороняющиеся, энергично контр-атакующие и ведущие планомерные и искусные операции.

* * *

На «зимних квартирах» немцам отдохнуть не пришлось. Всю зиму и весну 1942 года красные армии атаковали противника на всем 1500-километровом фронте.

На севере войска ген. Мерецкова нанесли сильный удар армиям ген. Фон Леебе[211] и отбросили немцев от Тихвина к линии Шлиссельбург – оз. Ильмень. Но многократные попытки форсирования реки Волхова успеха не имели.

На Центральном участке фронта, непосредственно прикрывавшем Москву, ген. Жуков разбил и отбросил немцев от Твери, Клина и Волоколамска к Ржеву, отстоявшему на 220 километров от столицы. Слово «Ржев» в течение долгих месяцев повторялось мировой печатью и в «радио», благодаря кровопролитным боям в январе, феврале, июле, августе…

. Войска их отошли на линию Ржев – Вязьма – Орел, и на Северном и Центральном фронтах перешли к обороне.

Отказавшись от дальнейших попыток захвата Москвы, к лету 1942 года немецкое командование сосредоточило главные силы на Южном фронте, для достижения, по словам Гитлера, четырех целей: «1) отнять у противника последние большие районы производства сырья; 2) отнять угольные районы Донецкого бассейна; 3) приблизиться к советским источникам нефти, захватив их, или, по крайней мере, воспрепятствовать их эксплуатации; 4) прервать последний и самый мощный путь снабжения противника – по р. Волге».

И потому намечались два направления: на Царицын и на Ростов, затем Кавказ.

Для обеспечения этой грандиозной операции с юга немцы начали с Крыма. Еще 2 января красные войска произвели одновременно высадки в Керчи, Феодосии и Евпатории. Последние два пункта вскоре были отобраны немцами, но Керчь держалась; держался и Севастополь. Но в мае началось решительное наступление немцев на Керченский полуостров; Керчь пала. Только Севастополь продержался еще до июля.

* * *

Намеченное большое наступление немцев задержалось, однако 12 мая маршал Тимошенко крупными силами, на широком фронте переходит в наступление на Харьков. Сражение длилось с переменным успехом полтора месяца и окончилось победой немцев. 28 июня они переходят, наконец, всем Южным фронтом в общее наступление: в июле окружают Донецкий бассейн, берут Воронеж и