В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

приказал эвакуироваться из лагеря III. Их целью был первый лагерь, однако Ирвин настолько ослаб, что его пришлось оставить под присмотром Шеббера в лагере II, а Хазард продолжил спуск в базовый лагерь. Битэм, вопреки указаниям Хингстона, с горем пополам добрался до второго лагеря, но оставался слишком слабым, чтобы как-то помочь. В базовом лагере Хингстон только что узнал о смерти своего отца, которая случилась три месяца назад, и ухаживал за больным Манбахадуром, у которого началась пневмония и который находился в критическом состоянии. «Хингстон не может уйти с базы, – писал Ирвин в дневнике, – поскольку его пациент вот-вот умрет. Ночь спокойная, но лицо очень болит». Ирвин сгорел на солнце, а ветер и холод лишь усугубили ситуацию, и каждый раз, когда он прикасался к лицу, на пальцах оставались фрагменты облезающей кожи.

Мэллори, Сомервелл и Нортон пошли наверх в 7:30 утра, пробираясь по пояс в свежем снегу. Мэллори поднимался, пока хватало сил, затем уступил место Сомервеллу, который с трудом добрался до места, где Брюс и Оделл накануне бросили свои грузы. Здесь его сменил Нортон, у него одного были кошки. Нортон тоже поднимался, пока не изнемог, и тогда впереди опять пошел Мэллори. И они лезли все выше, сменяя друг друга. Ни разу за семь часов подъема не было так, чтобы снежный покров оказался по колено, в основном снег доходил до бедер и выше. Когда наконец, совершенно обессиленные, британцы добрались до полки, на которой стоял лагерь IV, из палатки показались четверо носильщиков и, спотыкаясь и опираясь друг на друга, направились к ним. Нортон крикнул, спросив, смогут ли они идти. «Вверх или вниз?» – ответили стойкие шерпы, хотя двое из них, Намгьял и Учунг, уже получили сильные обморожения. «Вниз, дурак!» – воскликнул Нортон, пораженный тем, что носильщики, судя по всему, не подозревали о грозящей им опасности.

Их отделял от спасателей участок крутого склона, и предстоял опасный траверс по глубокому снегу в условиях явной лавинной опасности. Сомервелл, страхуемый Нортоном и Мэллори, стал медленно продвигаться к носильщикам. Когда до них осталось около 10 метров, шестидесятиметровая веревка закончилась. Было уже четыре пополудни. Времени спускаться за другой веревкой не было, и носильщики сами стали продвигаться к Сомервеллу. Первый благополучно добрался до него и пошел вниз на страховке Нортона. Второй тоже прошел удачно и почти достиг Мэллори, когда двое оставшихся опрометчиво решили спускаться вместе. Сомервелл крикнул им остановиться, но было поздно. Пласт снега под ногами людей сдвинулся, и они понеслись вниз навстречу неминуемой гибели.

К счастью, лавина остановилась в нескольких метрах от края глубокого обрыва. Оба носильщика поднялись на ноги и замерли, дрожа от страха и будучи не в силах пошевелиться. Сомервелл приказал им сесть, отвязался от страховки, вогнал ледоруб в снег и прикрепил к нему веревку. Затем медленно пошел по склону вниз, держась одной рукой за веревку.

ЭТО БЫЛО ТАК ЖЕ СТРАШНО, КАК ПОДПЛЫВАТЬ К УТОПАЮЩЕМУ: В ПАНИКЕ НОСИЛЬЩИКИ МОГЛИ СДЕЛАТЬ ВСЕ ЧТО УГОДНО. СОМЕРВЕЛЛУ ЕДВА ХВАТИЛО ВЕРЕВКИ, ЧТОБЫ ДОБРАТЬСЯ ДО НИХ. ОН СХВАТИЛ ОДНОГО НОСИЛЬЩИКА ЗА ШИВОРОТ И ОТВЕЛ ЕГО В БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО. ЗАТЕМ ВЕРНУЛСЯ ЗА ВТОРЫМ.

Было уже 16.30, а британцам еще предстояло спуститься с Северного седла с четырьмя подопечными, которые ослабли от голода и страха, а у двоих из них были сильные обморожения. Мэллори шел первым в связке с одним из носильщиков, за ним следовал Сомервелл, ведя за собой двух других. Нортон замыкал, ведя Намгьяла, который уже не мог пользоваться руками – они распухли из-за обморожения и представляли собой странное и жуткое зрелище. Альпинисты спустились по камину и в сумерках добрались до ледника у подножия седла. Здесь Намгьял упал без сил. Нортон подхватил его, словно раненого солдата на фронте, и потащил дальше. В 19:30, когда альпинисты наконец достигли морены в 1,5 километра выше лагеря III, из темноты появились две темные фигуры. Это были Оделл и Джон Ноэль с едой и термосом с горячим супом. Ноэль, который весь день занимался съемкой спасения, позже описал этот момент: «Мы проплутали в темноте около полутора часов, прежде чем наконец в ответ на наши крики услышали ответ. Когда мы встретились, вся группа Мэллори опустилась на снег, они полностью вымотались. Носильщики все были как пьяные и едва реагировали на происходящее. Нортон, Сомервелл и Мэллори почти не говорили. Мы стали отпаивать и кормить пострадавших. Одного носильщика вырвало, едва он взял пищу в рот, а другого пришлось поддерживать в полусидячем положении, чтобы напоить. Вся четверка кули была более непригодна ни к какой работе до конца экспедиции. В течение следующих нескольких дней из третьего лагеря проходил спуск больных и пострадавших».

Собственно говоря, это касалось всех. Муссон набирал силу, каждый день был на счету, но Нортон с огромным разочарованием отдал приказ о втором полном отступлении с Северного седла. «На следующее утро, – писал он, – слава богу, мы повернулись к третьему лагерю спиной и, сопровождая жалкий маленький отряд из хромых, увечных и ослепших, пришли во второй лагерь, подгоняемые северо-восточным ветром и вновь начавшимся снегопадом».

К вечеру воскресенья, 25 мая, Нортон, Сомервелл, Оделл и Шеббер были в лагере II, причем Нортон и Сомервелл планировали отправиться ниже на следующий день. Мэллори сразу прошел весь путь до лагеря I. Хазард и Битэм находились в базовом лагере, где в то утро скончался носильщик Манбахадур. «Несчастья преследуют экспедицию, – написал Хингстон в дневнике. – Манбахадур, который сильно обморозил ноги, умер сегодня утром от пневмонии. Это, пожалуй, к лучшему, потому что в противном случае он бы потерял обе ноги. Плохо то, что погода переменилась. Сегодня ветер дул не с Эвереста, а наоборот, с севера. Причем это теплый ветер, принесший кучевые облака. Может, муссон? Тогда это очень тяжелый удар. Это значит, что восхождение станет невозможным, а ведь никто из нас еще не поднимался выше Северного седла. Немыслимо, чтобы экспедиция потерпела неудачу, но мы столкнулись с неожиданно суровыми погодными условиями, которые не могли предвидеть. Шеббер прислал записку из лагеря II и сообщил, что планы будут пересматривать. Нортон спустился в лагерь I. Действительно, похоже, что разрабатывается новый план. Экспедиция просто не может вернуться, поднявшись только на Северное седло».

На следующий день Нортон вызвал Хингстона в лагерь I на «военный совет». Судьба экспедиции повисла на волоске. Спасение четырех носильщиков едва не привело к катастрофе. Когда Том Лонгстафф прочитал о случившемся в индийских газетах, то воскликнул: «Что ж, поговорим о том, как подергать смерть за усы – эти люди ухитрились пролезть сквозь щели в стиснутых зубах!» Позже стало известно, что Джеффри Брюса исключили из состава спасательной группы, потому что Нортон, считавший, что велика