История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

зенитным орудиям; все зенитчики – среди них были и молодые женщины – быстро занимали свои места, и мы не знали что это – учебная тревога, или реальная опасность воздушного налёта? В таких случаях мы спешили домой. Но, поскольку сигналов сирен всё же не было, то все мы – компания детей – постепенно успокаивались и продолжали гулять по знакомым аллеям. Зенитчики не позволяли любопытным и детям близко подходить к батареям. Солдаты с винтовками зорко следили за порядком вокруг.

Первый праздничный салют состоялся в Парке рядом с Зелёным театром (и, конечно в других местах Москвы, но видели мы только то, что было рядом). Это было 5 августа 1943 года. Вечер был страшно холодным, мы были одеты в демисезонные пальто, но обилие зенитных орудий, выставленных в ряд вдоль набережной Москвы-реки, было чем-то настолько необычным, и нас никто не прогонял подальше от орудий, что мы поняли – происходит что-то совершенно доселе небывалое. Салют в честь освобождения Белгорода и Орла поставил точку – больше авианалётов на Москву никогда не было.

* * *

Когда в начале 1990-х появилось много иммигрантов, приехавших в США, Израиль или Германию, среди которых были бывшие соученики, а иногда и коллеги, то они нас часто спрашивали: «Не скучаете ли вы по дому? Как вы боролись с ностальгией?» Мы всегда на это отвечали, что с ностальгией никак не боролись, потому что она нам вообще была неведома. Мы распрощались с Москвой раз и навсегда, и если о чём-то и сожалели, так только о том, что не уехали раньше. Мы явно не «попадали в тональность» настроения людей, приехавших после 1991-го года. Оно и понятно – люди теперь приезжали в Америку, не теряя своих российских паспортов, квартир, имущества – одним словом они скорее переезжали, чем иммигрировали. Их ностальгия по Москве была продиктована тем, что они, покидая Москву по своим причинам, едва ли думали о том, что покинули город навсегда.

Впрочем, у каждой семьи была своя история. Но приходилось видеть людей совсем молодых, действительно потерявших себя, проклинавших своё решение, бывших достаточно долгое время в глубокой депрессии. У нашей «волны» 70-х годов на все эти эмоциональные тревоги не было времени – нужно было работать, вкалывать – да и иммунитет к ностальгии мы получили раз и навсегда при отлёте из Шереметьева.

Но прошли десятилетия. Много раз родственники и друзья приезжали к нам в гости. Только мы никак не могли собраться с духом и посетить, наконец, Москву. А когда собрались сделать тот короткий визит, оказалось, что Москва изменилась так, что хотя вроде бы всё было знакомо, но стало совершенно чужим, как будто мы в Москве и не прожили свои 30–40 лет жизни. Очень это было странное чувство. Может быть, поэтому и не очень хотелось совершать новое «путешествие в прошлое»?

Настало время, когда возникли ясные мысли об уходе на пенсию. Появился в нашем обиходе компьютер. И теперь, как-то вполне естественно пришло желание совершить «путешествия в прошлое», но, не выходя за пределы своей комнаты. Это уже роскошь XXI века.

Постепенно в памяти, как при ручном проявлении плёнки или фотографий, стали проступать адреса друзей детства, соучеников, их бывших квартир. Оказывается, что в большинстве своём дома не изменились, разве что оказались теперь перекрашенными в другой цвет. Но Парк, или как он тогда назывался ЦПКО – Центральный парк культуры и отдыха имени Горького – Парк сразу очень захотелось «посетить». Ещё перед войной помнились деревянные здания – Летний кинотеатр, находившийся примерно в середине Парка, и рядом с ним летний же эстрадный театр.

Эти строения были остатками выставки 1924 года, а «Шестигранник» – шесть больших выставочных павильонов строили известные архитекторы – И.В. Жолтовский, Н. Колли, В.Д.Кокорин, М.П. Парусников. Когда-то в 20-е стоял там также деревянный павильон «Махорка» по проекту знаменитого Константина Мельникова – широко известный образец русского конструктивизма 20-х годов. Этот павильон даже возили заграницу. К 1940-му его уже не было.

После войны довольно долго в других деревянных павильонах размещались экспонаты «Трофейной выставки», а позднее там устраивались выставки Чехословакии, Финляндии, Австрии. В 1957 году в этих постройках разместилась уникальная художественная выставка в рамках московского Фестиваля молодёжи и студентов. А кинотеатр и Эстрадный театр всегда использовались по своему назначению – в Эстрадном каждое лето с 1948 года выступал со своим Театром миниатюр Аркадий Райкин и мы видели там ежегодно все его новые программы. В кинотеатре мы впервые наслаждались в «трофейных фильмах» пением великих певцов – Беньямино Джильи, Яна Кипура, а позднее и итальянскими фильмами с участием Тито Гобби.

Теперь, как оказалось, у Парка Горького есть даже свой историк-энтузиаст – москвич Анатолий Дмитриевич Рублёв. Он на своём сайте рассказывает интересную историю 12-метровой скульптуры, которая в довоенные и многие послевоенные годы встречала посетителей Парка. В просторечье статую называли довольно грубо – «Баба с веслом». Это была скульптура «ню» с веслом – работы скульптора и художника Ивана Шадра (Шадр – это псевдоним: Иван Дмитриевич Иванов родился в Шадринске в 1887 году в семье столяра, где, кроме него было еще тринадцать детей. Служил у купца мальчиком на побегушках. В 1901 году без подготовки успешно сдал экзамен по рисунку в художественно-промышленную школу Екатеринбурга. Через шесть лет отправился странствовать по России. После безуспешной попытки поступить в академию художеств подрабатывал уличным пением в столице империи. В 1910-м уехал в Париж и учился у Огюста Родена на муниципальных курсах скульптуры и рисования. Стажировался в Риме (по сайту Рублёва —

Статуя была, так сказать, образом «советской Венеры», но с веслом. В газете «Советское искусство» от 17 июля 1935 года, № зз по поводу этой фотографии говорилось: «Скульптор А.(!) Д. Шадр заканчивает большую монументальную композицию «Девушка с веслом», которая будет установлена в центре фонтана на главной магистрали Парка им. Горького. Скульптура изображает юную советскую спортсменку во весь рост с веслом в руке. Высота фигуры вместе с бронзовым постаментом около 12 метров».

Однако первый парковый вариант был отвергнут, о чем общественности сообщила директор парка Бетти Глан в интервью «Вечерней Москве» ю мая 1936 г. В том же году первый вариант скульптуры переместили в парк культуры и отдыха Луганска, а в Парке Горького поставили гипсовый вариант и после войны фигуру всё же «одели» в купальный костюм.

О скульптуре «Девушка с веслом» стоит рассказать отдельно, поскольку удивительна не столько история ее создания, сколько судьба девушки, служившей моделью для скульптора. Она оказалась, к сожалению, трагичной.

В