Красный священник - Е. Юань

артефакты святого калибра пылятся в закромах Города Серебра. Как только окончательно обуздаешь свою духовность и отточишь божественные навыки до автоматизма, я самолично вручу тебе досье и проведу в те самые сокрытые чертоги, где покоятся эти реликвии.

— Если твоя аура войдет в резонанс с одним из них, и тебе удастся виртуозно подавить его пагубные изъяны — артефакт перейдет в твои руки.

Под «резонансом» подразумевалось духовное родство: если ментальный слепок Деррика окажется достаточно близок к воле павшего мастера высших эшелонов, дремлющей внутри вещицы, юноша сможет сыграть на этом сходстве и, виртуозно одурачив артефакт, изрядно срезать его смертоносную отдачу.

В суровых реалиях Города Серебра дефицита в ходовых Потусторонних характеристиках и материалах отродясь не водилось. Ко всему прочему, каждый горожанин с пеленок впитывал премудрости «метода отыгрыша». Главным, железобетонным барьером на пути к возвышению становились именно ритуалы — выполнить их условия в кромешной мгле порой было физически немыслимо. Иной раз, даже не имея на руках точного рецепта, мастера играючи перескакивали с восьмой ступени на седьмую, а с седьмой на шестую. Если прошлый прорыв вершился по всем правилам, через эликсир, и скверна усваивалась без остатка, смельчак мог пойти ва-банк: тупо сожрать сырую Потустороннюю характеристику и прыгнуть выше головы. Шансы выжить при такой авантюре оставались вполне сносными. А вот шаг с шестой Последовательности на пятую без спасительного ритуала превращался в чистой воды самоубийство.

Немудрено, что в рядах стражей Города Серебра маги шестого ранга исчислялись сотнями, тогда как пятая Последовательность считалась воистину штучным, элитным товаром, и такие мастера ценились на вес золота.

«С какой стати Вождь вообще завел эту шарманку?.. Неужто он прозрачно намекает, что я смогу использовать эту казенную святыню как разменную монету, чтобы выторговать реликвию Создателя? Но я ведь еще даже удочку не закидывал… Что ж, поглядим. Для начала пожертвую досье на эти артефакты прямиком господину „Шуту“ — пусть Владыка сам решает, какая из побрякушек придется Ему по вкусу…» Паренек на пару мгновений завис, переваривая эту изящную многоходовочку, после чего с непоколебимой серьезностью кивнул:

— Повинуюсь, господин Вождь.

Не став больше сотрясать воздух, юноша почтительно откланялся и покинул покои, намереваясь присоединиться к торжествам Праздника Урожая.

«Охотник на Демонов» безмолвно проводил взглядом удаляющуюся спину. Убедившись, что шаги стихли, Колин неспешно подошел к окну, устремив тяжелый, свинцовый взор на раскинувшийся близ полигонов алтарь.

Там уже яблоку негде было упасть от наплыва горожан. Плотным кольцом обступив святыню Создателя, люди отчаянно рвали жилы: одни извивались в трансе древних, ритуальных танцев, силясь умилостивить небеса, другие же надрывали глотки, исступленно распевая оды Великому Владыке.

Их лица лучились светлыми, неподдельными улыбками, а в глазах полыхала слепая, фанатичная надежда. Казалось, они свято верят: стоит лишь стиснуть зубы и продержаться еще пару-тройку лет, как Создатель неминуемо спустится с небес, навсегда перечеркнув эту беспросветную, выстраданную муку.

И пускай за минувшие тысячелетия эти наивные грезы раз за разом безжалостно, с хрустом разбивались о суровую реальность, они неизменно, словно феникс из пепла, возрождались вновь. Именно этот призрачный маяк служил им единственным стержнем, не давая душам окончательно сорваться в бездну удушающего, леденящего отчаяния.

Колин Илиад, замерев у окна подобно каменному изваянию, неотрывно, с пугающей сосредоточенностью созерцал этот пир веры.

…………

Баклунд. Улица Бёклунд.

Низвергнувшись из таинственных чертогов над серой мглой обратно в материальную реальность, Клейн почувствовал, как на душу навалилась свинцовая тяжесть.

Тот самый вырванный из дневника великого Рассела лист сорвал покровы с сокровенных тайн Пути «Зрителя». Теперь юноша кристально ясно осознавал: рыть землю носом под монарха — затея воистину самоубийственная. И даже железобетонный тыл в лице Церкви Богини Вечной Ночи вкупе с благосклонностью самой Владычицы Багрянца не гарантировали ему сохранения головы на плечах.

«Вся загвоздка в том, что Богиня нынче по уши увязла в поглощении „Уникальности“ стези „Смерти“. В обозримом будущем ждать от Нее прямого божественного нисхождения не приходится… Искренне уповаю, что „Повелитель Бурь“ и „Бог Пара и Машин“ не станут щелкать клювами и вмешаются в роковой час… Как ни крути, а в моем рукаве имеются козыри: мадам Арианна, Уилл Осептин и старик Паллес Сороастр. С такой-то свитой даже лобовая стычка с Королем Ангелов не сулит неминуемой смерти. Да и если сыграю в ящик — эти ребята стопроцентно сумеют отбить мой труп, верно? Главное — продержаться как можно дольше, и тогда шансы выкарабкаться взлетят до небес…» — юноша принялся щедро сыпать едкими мысленными шпильками, отчаянно силясь сбросить леденящее нервное напряжение.

Еще там, под сенью серого тумана, сыщик выковал железобетонный план грядущих действий. Острие расследования следовало направить прямиком на «Белую Святую» Катарину и ту самую Ведьму Трисси, чей ранг на данный момент был тайной за семью печатями. Что же касалось Хевена Рамбиса — покуда этот ублюдок сам не выйдет на связь с мисс «Справедливостью», Клейн намеревался благоразумно держаться в тени и не лезть на рожон, до смерти боясь напороться на всесокрушающий капкан.

«С одной стороны, дождусь агентурных сводок от мисс „Суда“. С другой — прощупаю почву на предмет „вице-адмирала Недуг“. Кровные узы — идеальная ниточка, чтобы запеленговать саму „Белую Святую“. Спору нет, шансы на триумф болтаются у плинтуса: три великие Церкви наверняка уже разыгрывали эту карту, а значит, Секта Демонессы давным-давно подстелила соломку… чуть погодя натравлю Даница на поиски личных вещичек этой пиратки. А уж опираясь на них, раскину карты под непробиваемым куполом серой мглы… Да, и пусть заодно выведает, как там поживает Андерсон. Впрочем, это терпит — „Неомраченный крест“ пока еще проходит полевые испытания…» Клейн титаническим усилием воли обрубил вихрь размышлений и рывком поднялся с кровати.

Заручившись подавляющей властью таинственного измерения, он уже намертво сплел «Неомраченный крест» с той самой проклятой реликвией — «Отрубленным пальцем». Сыщик сгорал от любопытства: удастся ли в его следующий визит выудить из этой дряни выжженную Потустороннюю характеристику.

Переведя дух в тиши своего особняка, Клейн сноровисто переоделся. Прихватив с собой неизменного личного камердинера Энъюни, он шагнул за порог. Его маршрут пролегал прямиком к собору Святого Самуила ради благоговейной молитвы, после чего юноша намеревался заглянуть в офис «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования».

На самом же деле роль этого личного слуги отыгрывал отнюдь не «Победитель», а сам Кьюнас Кольг. Подлинный Энъюни, пустив в ход перстень «Цветок Крови», уже давным-давно обратился бесформенной плотью и надежно затаился в желудке «Графа Грехопадения».

Погода в Баклунде в эту пору традиционно, по-осеннему хмурилась, однако окаймленные чугунными решетками газовые фонари вдоль