Невинная красавица для чудовища - Тина Грей

Как глупо, Настя. Как глупо, когда ты и так все поняла.

Дверь захлопывается, а через секунду происходит то, чего я ожидала меньше всего: Добронравов запирает ее на ключ, который лежал у него в кармане…

— Чего вы от меня хотите? — пячусь назад как загнанный в угол, кролик.

— Красивая ты сегодня, — произносит с равнодушием, — Еще краше, чем в день свадьбы…

— Вы… были на моей свадьбе?

— Не строй из себя идиотку, — фыркает он, держа руки в карманах, — Я знаю, ты меня узнала.

И все мои надежды разбиваются как волны о скалы.

— Когда я тебя трахал, — выпаливает он, — Ты называла меня по имени.

Он все знает. Он знал с самого начала, что я копалась в его прошлом.

Добронравов подходит ближе, и не взирая мой всхлип, прижимает к моему телу.

— Везде суешь свой нос. Любопытная кошка.

— Пустите… Я закричу! Расскажу всем, кто вы такой! Честный губернатор по вечерам надевает маску бандита! Маску убийцы!

И как ему это удавалось все это время?

Лжец. Подонок.

Я больше не верю ни единого слому Виктории из дневника: возможно, он и жену крутил вокруг пальца.

— Ты этого не сделаешь, — заявляет он, посмеиваясь, — У тебя кишка тонка пойти против меня.

Это похоже на сон.

Как Зверь, один из самых жестоких бандитов, мог оказаться губернатором нашего округа?

Сердце стучит так сильно, норовя выпрыгнуть из груди.

Он поднимает меня от пола, а затем, подобрав рукой подолы платья, впивается своей лапищей в мою ягодицу.

— Ублюдок! — из глаз брызгают слезы, — Убери… нет!

Грубые пальцы находят самое сокровенное место и давят на мякоть. Вонзаются внутрь.

— Нет! — бью его по груди, перед глазами плывет.

— Один день, — шепчет он прямо мне в поджатые от боли, губы.

— Что?

— Я даю тебе один день, — приказывает, — В доме отца. Под наблюдением моих людей. А потом, забираю обратно.

Как так?

Я ведь ему не понравилась и он вышвырнул меня прочь.

— Я же вам не понравилась…

— Ты… — рычит, шаря пальцами в моей промежности, — Моя девочка. На тебе мое клеймо.

Чего? Перехватывает дыхание.

— Своему лоху женишку ты дашь отказ, или же, я прикончу его, а тебя снова заберу. Но тогда тебе будет очень нехорошо. Забудь, девочка, что можешь лежать под другим мужиком. Ты — моя собственность. А своим я ни с кем не делюсь.

«Я своим не делюсь», — говорил он мне в тот день, когда я просила о пощаде.

Зверь в личине губернатора подхватывает меня под бедра, усаживает на стол и разместивших между моих ног, жадно целует в губы.

Мычу, бью его по плечам, но вырваться не могу. Солоноватый привкус от слез, что попали на мои губы, ощущаю на кончике языка, который до боли прикусывает этот урод. Не целует, а жестко насилует мой рот, таранит его языком.

Я задыхаюсь.

Я вижу его лицо. Чувствую его тело. Знаю его имя.

Личность.

И если два дня назад я завидовала его покойной жене, то сейчас…

Как же я обманулась.

К чему тогда все эти подарки? Хочу разорвать подвеску, но губернатор ловит мою ладонь и воздухе и сжимает мое запястье.

Зачем он сделал мне этот ужасный подарок?

Глаз. Чтобы я не забывала, что он следит за мной?

— Девочка, — шепчет мне на ухо, — Я держу весь этот город. Не вздумай идти против меня. Ослушаешься — пожалеешь. Поняла меня?

Не дождавшись от меня скорого ответа, Зверь разрывает на мне трусики, вырвав из моих уст дикий крик. Кладет скомканное кружево себе в карман, меня же, подхватывает на руки.

— Поняла меня?

— Поняла…

А потом он уходит. Падаю на пол в измятом платье, с потешим макияжем и плачу.

За что он так со мной?

Он сказал, что держит этот город, показал мне свое лицо, чтобы я знала, что никакого страха у него ни перед кем нет.

Родион так и не вернулся обратно: служанка сообщила мне, что дедушка моего жениха попал в больницу и парень, попрощавшись с моим отцом, срочно рванул туда…

— Папа! — бросаюсь в объятиях родителю, — Ты… все знал, да? Ты знал, что Зверь и губернатор Добронравов — это один и тот же человек?

Папа не отвечает. Виновато опускает голову.

— Папа, почему ты молчал? Почему не заявил на него, у тебя ведь связи…

Не дожидаясь ответа отца, бегу к телефону. Я должна сообщить об этом служителям закона.

— Дочка, ты с ума сошла?! — отец вырывает трубку из моих рук.

Глава 20

— Настенька, — отец хватает меня за руку, — Не звони. Выслушай меня.

— Папа, ты ведь понимаешь, что так продолжаться больше не может? Мало того, что они устроили стрельбу на моей свадьбе, ранили дядю, избили тебя и Родиона, так теперь выясняется, что их главарь — губернатор нашего округа!

Почти плачу от боли и горького сожаления. Обманулась, поверив словам Вики из дневника.

Влюбленные женщины не верят тому, что говорят, слепо доверяя сердцу.

И мое сейчас скручивается от разочарования.

— Против него нельзя идти дочка, — выдыхает с мольбой в голосе, — Сейчас нельзя.

— О чем ты, пап?

Он же сказал, что держит весь город. Я ему не помеха, только еще сильнее разозлю.

— Долги, дочка, — робко произносит отец, — Это всего лишь предлог. Этот ублюдок давно прессовал нашу семью. Еще с его покойного отца началось.

— О чем ты говоришь?

— Добронравовым мы перешли дорогу. Они держали в страхе весь округ, а мы решили пойти против них и видишь, что из этого вышло…

— Папа, ну неужели ничего нельзя сделать? Это человек держал меня в заточении! Чуть не убил тебя, угрожая мне отрубить тебе голову, из-за чего я…

Замолкаю, задержав поток слов ладонью. Я никогда и никому не признаюсь в том, что случилось между мной и бандитом.

Никогда.

— Он очень опасен дочка. Он в свое время зарезал собственную жену. Когда та о делишках его мутных узнала. Он никого не щадит, родная…

Говорит обыденным тоном, а у меня сердце ухает в пятки.

Нет, я в это ни за что не поверю.

— Всему свое время, Настя, — понуро опустив голову, папа кладет ладонь на мое плечо, — Я хочу попросить… — отворачивается, будто сам испугался своих слов, — Хочу… чтобы ты отомстила этому ублюдку, из-за семьи которого умерла моя жена. Твоя мама.

Как гром средь бела дня. Я роняю трубку из рук, слова отца эхом проносятся по сохранению.