Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

Судьба владык

Он покорил народов столько,

Что всех не перечесть.

И стал владыкою Востока,

Но Запад. Запад есть.

Там в Самарканде был владыкой

Мухаммед Хорезм-шах.

Судьба решалась в схватке дикой

На шашках и ножах.

Но скачет, скачет если конница

С востока на закат,

То на Восток победа склонится –

Погибнет Самарканд.

И он погиб. Спасенья нет

От пламя и ножа.

Могучий шах Хорезм Мухмед –

В Индию бежал.

За ним, за ним монголы-конники

Ворвались в Индостан.

Из Индостана не прогонит их,

Они владыки там.

Звенит монгольское оружие.

Захвачен Индостан.

И за Мухмедом-шахом в Грузию

Войска бросает Чингисхан.

Исход один – спасаться за воду.

Исход судьбы жесток.

На корабле владыка Запада

Спешит на островок.

Себя спасти мечтает он

От Чингисхана орд.

Но остров – остров обитаем

Среди пустынных вод.

Не спать Хорезму-шаху с жёнами

Не пить сладчайших вин…

Погибнет он меж прокажёнными

С голоду один.

В разгар междоусобных войн

На нас нагрянули татары.

Они сильнее били вдвое

И наносили нам удары.

Но тот, кто грабит, пропадёт,

И если нас беда застигла,

То мы уверены, падёт

Всесокрушающее иго.

Поэтому весь день-деньской,

День вдохновенный и осенний,

Димитрий Первый и Донской,

Не полководец и не гений,

Но полководец и герой,

Сражался с ними. Значит это,

Что смерть бойцов не за горой,

Не за горами и победа.

Вздымает враг у речки Смолки

Стяг исторической неправда,

Но бой решён. Их крики смолкли.

Мы победили у Непрядвы.

Потом опять платили дань,

Но всё-таки Земля вертится!

И если всматривались вдаль,

Светлели сумрачные лица!

1940

«Вы, люди недобрые…»

Вы, люди недобрые,

Для завтра излишни.

Погибнут, как обры,

Все дни вашей жизни!

1941

«Объяснять не стану, отчего это так…»

Объяснять не стану, отчего это так,

Не хочу, чтобы старились, зная много.

Впрочем, умный поймёт, не поймёт дурак,

Дураку туда и дорога.

Я бреду кой-куда,

Сам не знаю куда,

Всё на свете висит надо мной.

И уходят года

В неизвестно куда,

Совращается шар наш земной.

1941

Китайская стена

Десять тысяч лет тому назад

Десять солнц на небе стало вдруг,

Что с востока двигались на запад,

Сокрушая всё вокруг.

Но в мире снайпер был И-Ван,

Он гениально воевал.

А мысль его – огонь и лёд,

И ею он забрёл

В такую даль, что пулемёт

Зенитный изобрёл.

«Светить – и никаких гвоздей!» –

Приказ светилам дан.

Но всё ж непрошеных гостей

Решил прогнать И-Ван.

Возможно, небо и не тир,

Но есть мишени там,

И девять солнечных светил

Изрешетил И-Ван.

Оставил на небе лишь то,

Что светит мне и вам,

А остальные в решето

Изрешетил И-Ван.

Два ветра веяли с земли,

Вопили солнца: SOS!

Но ветры солнца размели

На миллиарды звёзд.

Всё так же вертится Земля,

На ней борьба и быт.

Лишь, откровенно говоря,

Стрелок И-Ван забыт.

1941

Про Садко

Жил да был Садко-гусляр,

Думал думу самую:

А почто проходит зря

Жизнь младая вся моя?

Гуслярил весь день-деньской,

А под вечер бросил он.

В это время царь морской

Выскочил из озера:

– А ступай ты на майдан,

Человече,

Собирай скорее там

Вольно вече,

Будь разумен, как Сократ.

И не бойся.

Со купцами об заклад

Ты побейся!

Сверкают в городе рекламы

Компании «Садко и К°»,

Сребра и злата килограммы

В несгораемых у него.

В подвалах зелено и ало

Вино известнейшее самое;

Но всё Садко-бродяге мало,

И он решил уехать за́ море.

Царь морской испытал их ли,

Только вздулись ветры сильные,

Закружились волны в вихре,

Взбушевалось море синее.

Садко в этот миг сдружился с фляжкою,

Вино не переставало течь,

Индусский гость и гость варяжский

Пытались его развлечь.

Но начал злато он

Швырять с баркаса,

Как будто громада волн

И есть сберкасса.

Поплыло злато всё вперёд,

А море злато не берёт.

Слепой старик поведал мудро

Историю одну,

И все решили почему-то

Пустить Садко ко дну.

Сперва Садко протестовал:

Мол, я в морскую глушь

Сойду навек, а весь товар

Погибнет ни за грош.

Но возразил старик слепой,

Весёлый бандурист:

– А ты богачество с собой

Возьми и подавись!

Садко вскричал: – Казна пусть вся

На барке гибнет той!

Лишь чемодан любимый взял –

И скрылся под водой.

1941

«Вижу церковь и колокольню…»

Вижу церковь и колокольню.

Что их нету, – вообразили.

Ну а может быть, в этом корни

Всего, что теперь в России.

1943