Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

class="p">«Кто за меня, кто за него…»

Кто за меня, кто за него,

Не всё равно, не все равны;

Но на себя на самого

Я посмотрел со стороны.

Мой предок раб. Мой предок скиф.

Он неразборчив был на средства,

И недостатков нет таких,

Чтоб я не получил в наследство.

Как предок, для своих побед

Готов идти на что попало;

Но я, пророк, но я, поэт,

Хочу, чтоб было небывало.

И в то же время надо мне,

Моё чтоб имя стало громким.

И я шатаюсь по стране,

Что между предком и потомком.

1943

«Азбука теней…»

Азбука теней

Тоже не без «а».

Тени простыней

Вхожи в небеса.

Тени на стене –

Вроде обезьян.

Азбука теней

Тоже не без «я».

В азбуке теней,

Как в миру вещей,

Плавает тюлень –

В частности, вообще ль?

Азбуки такой

Нет как таковой!

Мне она на кой?

Заслоню рукой!

Но из-под руки,

Где ещё темней,

Скачут старики

Азбуки теней!

«Всё, что очевидно…»

Всё, что очевидно,

То не очень видно,

А что предполагается.

Всем видеть полагается.

1943

«Будет жизнь настоящая вся моя…»

Будет жизнь настоящая вся моя

Растранжирена только на игры,

Потому что хорошее самое

Только то, что ещё не возникло.

1943

«Знаю, мне всё равно никогда не ответится…»

Знаю, мне всё равно никогда не ответится,

Был медведь или нет, водку пил ли, не пил;

Но медведь тот влюбился в Большую Медведицу,

Посему порешил очутиться на небе.

У медведя девиз был: «Задумано – сделано».

Он не мог отступить от того, что задумал.

Про себя он сказал: «Мне стремиться к звёздам дано,

А другим не дано, одолею звезду, мол».

Он был изгнан медведями теми и этими.

По Руси и Европе скитался, как Рудин.

В стельку, вдребезги, в дым поругался с медведями

И направился к людям.

Восхитились они: «Медведимус наш ты,

Мы поможем тебе полететь по Вселенной».

Стал он жить средь людей, тот медведь;

но однажды

Объяснил ему суть академик обыкновенный:

«Чтоб достигнуть Медведицы, мало хотенья,

Автоатомный двигатель нужен на то нам».

И законы ему объяснил тяготенья,

Те, что были открыты когда-то Ньютоном.

1943

«Жил человек с особым мнением…»

Жил человек с особым мнением,

Надеясь с ним прожить весь век;

Судьбы случайным мановением

Лишился мненья человек.

1944

«В истории племён, с времён пещерной тьмы…»

В истории племён, с времён пещерной тьмы

До века радио и телефонной сети,

Немало гениев, чьи светлые умы

Заслуживают права на бессмертье.

Путь всех таких пророков каменист,

Им не подвластны судьбы их творений;

Таков и я, великий гуманист,

Однако самый заурядный гений.

1948

«Что ни год, идёт вперёд…»

Что ни год, идёт вперёд

Бесконечно долгий путь тот;

Всё, что будет, то пройдёт,

Что пройдёт, того не будет…

Всё сметут, сведут на нет

Годы, бурные, как воды,

И останется поэт –

Вечный раб своей свободы!..

1952

По поводу зависти

Если издалека ты

Видишь убогие хаты,

Окна их в час заката

Кажутся золотыми.

Но не считай, что хаты

Из серебра и злата:

Хаты совсем не богаты,

Не обольщайся ими.

Мелочи будничной жизни

Издали живописны.

Гены чужие тоже

Издали очень пригожи.

Думаешь: мне б такую

Умницу-всезнайку,

Милую, молодую

Спутницу и хозяйку.

А разузнаешь подробно,

Сколько с ней связано тягот,

Не пожелаешь с подобной

Соединиться и на год!

1955

«Пройдут нескоро горе и болезнь…»

Пройдут нескоро горе и болезнь,

Их претерпеть, быть может, лучше порознь.

Там, где вчера шумел могучий лес,

Сегодня только молодая поросль.

Нет чащи, чтоб укрыться от тоски,

Нет листьев, чтобы жить под их навесом.

Не заменяют леса черенки,

Хотя растут и снова станут лесом!

1959

Марсианская баллада

Нам повелела Королева королев

Доставить зверя страшного пустынь.

Мы, оробев, но охмелев и осмелев,

В пустыню вышли и расставили посты.

Мы ожидали зверя яростных начал,

Мы ожидали зверя сумрачных ночей,

И зверь пустынь на звёзды неба зарычал

И нас обжёг огнём губительных лучей.

Но повелела Королева королев

Доставить зверя в город Войн и Борьбы –

И мы накинулись на зверя, озверев,

Верны неясным начертаниям судьбы.

Когда погибли многие из нас,

То зверь устал и сбился с правильных дорог.

Огонь его свирепых глаз почти угас.

Зверь изнемог, послушно лёг у наших ног.

Тогда скрутили мы его со всех сторон

И водрузили на тяжёлый механизм,

И зверь пустынь был в город Власти отвезён, –

Мы совершили невесёлый героизм.

Нас наградила Королева королев:

Подарки выдала, которым нет цены.

Ну а погибшие лежат, оцепенев,

Песком засыпаны и не погребены.