История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

сношениями Британской империи. Большая власть была и у короны. Король не только назначал губернаторов восьми королевских провинций (ибо к 1760 г. только Род-Айленд и Коннектикут имели хартии самоуправляющихся колоний и только Пенсильвания, Делавэр и Мэриленд принадлежали частным владельцам), но он мог отменить любой закон, принятый колониальным законодательным собранием. Подобное вето, как правило, налагалось Тайным советом на основании тщательно обдуманной рекомендации Правления комиссаров. Тайный совет мог выполнять также функцию апелляционной инстанции в колониальных делах.

До конца Семилетней войны главными парламентскими законами были различные «навигационные акты», воплощавшие экономические принципы, на которых должно было покоиться благосостояние Британской империи. Согласно меркантильной теории того времени, считалось, что богатство страны – прямо пропорционально имуществу, золоту и серебру, которыми она располагает, и что частные и корпоративные предприятия должны находиться под контролем государства, заботящегося об увеличении мощи страны. Империя рассматривалась не как федерация, а как единое целое, как монолитное государство. Предполагалось, что внутри этого единого целого колонии могут содействовать общему обогащению и росту общей мощи путем использования морского торгового флота империи и производства таких товаров, которые иначе Англии пришлось бы покупать в иностранных государствах, – сахара, табака, риса, смолы, дегтя и других видов сырья. В обмен метрополия могла снабжать колонии промышленными изделиями. Таким образом, колонии и метрополия рассматривались как две взаимодополняющие части единой империи.

Еще в 1651 г. парламент, обеспокоенный ростом голландского судоходства, принял Навигационный акт (Закон о мореплавании), по которому ввоз в Англию товаров из колоний разрешался только на английских судах с английской на них командой. Ряд принятых впоследствии дополнительных законов расширил эту систему. Они предоставили Англии и колониям монополию на торговлю в пределах империи, охраняя и Англию и колонии от голландского и иного иностранного судоходства; они предусматривали перегрузку некоторых предназначенных для Европейского континента колониальных товаров в английских портах; они регулировали импорт европейских товаров в колонии таким образом, чтобы поощрять английскую промышленность. Лондон ограничивал инициативу колоний в ряде областей, но поощрял ее во многих других.

Вначале эти законы строго не соблюдались; но в 1763 г., когда Великобритания предприняла пересмотр и реорганизацию всей колониальной системы, рассмотрению были подвергнуты и меркантильные законы.

Проблема федерализма в Британскойимперии

Охватившая всю Британскую империю «реорганизация» была связана с пересмотром взаимоотношений между колониями и метрополией и послужила сильным толчком к революции. Именно проблема организации империи, которая тогда была впервые конкретно поставлена, придает единство и смысл многому из сложной и запутанной истории следующего поколения. Как организовать и управлять империей, чтобы сохранить преимущества и централизованной власти, и местной автономии? – в этом заключался сложнейший вопрос, с каким приходилось иметь дело государственным деятелям любой эпохи. Можно ли выработать такую систему, которая предоставит правительству в Вестминстере ведение всех дел общеимперского характера – войны и мира, внешних сношений, западных земель, взаимоотношений с индейцами, торговли и т. п., – в то время как все чисто местные вопросы останутся в ведении местных правительств Массачусетса, Вирджинии, Южной Каролины и других колоний? Можно ли провести грань между общими и местными вопросами таким образом, чтобы, с одной стороны, центральное правительство сохранило в своих руках достаточную власть, а с другой – не ущемляло свободу людей по-своему решать свои местные дела?

Это была, конечно, – проблема федерализма. В середине XVIII в. Британская империя, если не в теории и не по закону, то на деле, являлась империей федеральной. Власть в ней была разделена между центральным и местными правительствами. На протяжении полутора веков парламент ведал всеми общими вопросами, а местные собрания с самого начала на практике ведали всеми местными делами. Если бы империя «застыла» на 1750 г., это положение было бы для нас совершенно очевидно.

По закону, однако, империя была не федеральной, а централизованной. В теории вся полнота власти принадлежала парламенту. И в 1763 г., когда британские государственные деятели приступили к реорганизации империи, они вновь обратились к юридическому и теоретическому обоснованию примата парламента. Они настояли на том, что колонии, по определению «Декларативного акта» 1766 г., «были, есть и по праву должны быть в состоянии подчинения имперской Короне и Парламенту Великобритании и находиться в зависимости от них». Они настояли на том, что парламент располагает «полнотой власти и полномочиями издавать нерушимые законы и статуты и обязывать к их соблюдению колонии и народ Америки… во всех решительно случаях».

Перед британскими государственными деятелями открывалась возможность создать подлинно федеральную систему, но они эту возможность упустили. Проблема федерализма не была разрешена в 1776 г., и отделение колоний от метрополии ее не ликвидировало. Она была просто перенесена в Соединенные Штаты. С 1775 по 1787 г. американцы стояли перед той же проблемой единого государства и центральной власти, ведающей общими вопросами, с сохранением автономии правительств отдельных штатов в местных делах. Первая американская попытка решить этот вопрос – «Статьи конфедерации» – не увенчалась успехом. Наученные горьким опытом, они сделали повторную попытку, на этот раз удачную, и в 1787 г. приняли федеральную Конституцию, создавшую прочную федеральную систему.

Одной из великих тем революционного периода, которую не следует упускать в пылу сражений и побед на пути к демократии из виду, является решение вопроса об организации империи и появлении федеральной системы. Эта система в ее окончательном виде была основана на столетнем опыте Британской империи, на спорах и дискуссиях в Великобритании и Америке после 1763 г., на военных испытаниях и на горестном опыте конфедерации. Конечное претворение в жизнь воплощенного в Конституции 1787 г. принципа федерализма явилось одним из величайших достижений этого века.

Общие причины недовольства

Трудно сказать, когда именно началась революция, но бесспорно одно: она не началась в 1775 г. Джон Адамс, пытаясь установить различие между самой революцией и Революционной войной, заявлял, что первая кончилась тогда, когда началась вторая. «Революция и объединение колоний были в умах людей, – писал он, – и то и другое совершилось до начала военных действий. Революция и объединение назревали постепенно в период между 1760 и 1776 гг.». Адамс был наблюдательным и энергичным молодым адвокатом, и к его мнению стоит прислушиваться. Но его слова о том, что революция была только «в умах людей», указывают нам и на другое обстоятельство. В июле 1776 г. только меньшинство американских колонистов были убеждены в разумности откола от Британской империи. Надо полагать, что примерно половина американцев в тот момент желала предотвращения политического разрыва. По свидетельству самого Джона Адамса, на протяжении всей войны не менее трети колонистов было против восстания, а другая треть населения оставалась в стороне. Поэтому точнее было бы сказать, что до 1776 г. революция была в умах части народа, а борьба 1776–1781 гг. была борьбой за то,