История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

Говоря об экономических причинах революции, мы должны проводить отчетливую грань между различными частями страны и различными экономическими интересами. Северный торговец был недоволен одним, южный плантатор – другим, земельный спекулянт на Западе – третьим.

Меркантильные или «навигационные» акты наносили гораздо больший ущерб северным колониям, чем южным. Северные колонии не располагали ценными товарами, которые они могли вывозить прямо в Англию в обмен на промышленные изделия. Им приходилось обычно платить за английский импорт в твердой валюте, для получения которой они должны были торговать с Вест-Индией. Они вывозили в Вест-Индию пшеницу, мясо и лес, а импортировали оттуда хлопок, индиго и сахар. Они ввозили также патоку, которую перерабатывали в ром, а на него покупали рабов в Африке. Этих рабов они продавали в Вест-Индии и в южных колониях. В 1733 г. парламент принял «Паточный акт», который путем высокой пошлины сводил торговлю Новой Англии с Вест-Индией только к островам, принадлежавшим Великобритании. Новая Англия понесла бы большие убытки в том случае, если бы этот закон строго проводился в жизнь. Но «Паточный акт» нарушался постоянно. К примеру, Род-Айленд импортировал приблизительно 14 тысяч бочек[7]патоки в год, из коих 11,5 тысячи были куплены во Французской и Испанской Вест-Индии. Контрабанда не считалась преступлением. Английские власти смотрели на нее сквозь пальцы, а некоторые английские должностные лица даже откровенно указывали, что в конечном счете выручка от этой незаконной торговли шла в карманы английских торговцев и английских промышленных предпринимателей. Семья Ливингстон в Нью-Йорке и Джон Хэнкок в Массачусетсе составили себе на контрабанде состояние.

«Сахарный акт» 1764 г. фактически был новым вариантом старого «Паточного акта» 1733 г., но составлен таким образом, что его нельзя было не соблюдать. Прежняя непомерно высокая пошлина – 6 пенсов за галлон, – которую невозможно было заставить людей платить, была снижена до 3 пенсов, и закон предусматривал захват всех судов, уклонявшихся от выполнения этого требования. 2 пенса, по всей вероятности, еще можно было оправдать, но группа, защищавшая в парламенте интересы Британской Вест-Индии, довела пошлину до 3 пенсов, и это явилось серьезным ударом по экономическим интересам Новой Англии. Род-Айленд протестовал, заявляя, что торговля с Вест-Индией – основа его торговли с Англией и что из 14 тысяч бочек патоки, ввозимых Род-Айлендом, британские острова Вест-Индии могут в лучшем случае дать не более 2,5 тысячи. Одна из статей закона предусматривала, что возникшие в связи с «Сахарным актом» дела подлежат юрисдикции любого вице-адмиральского суда в Америке. Это означало, что корабль и экипаж подсудимого торговца могли быть отправлены для суда в далекий Галифакс, а в том случае, если присяжные признали бы владельца невиновным, он не мог требовать возмещения убытков. Колониальный лидер Джаред Ингерсолл сравнил эту процедуру с поджогом амбара для того, чтобы поджарить яйцо, – определенно неприятный способ для владельца амбара!

Другая причина недовольства заключалась в том, что в 1764 г. налог на экспорт западноевропейских товаров, вывозимых в колонии из Англии, был повышен с 2,5 до 5 процентов. Таможенным чиновникам было приказано строже относиться к правонарушителям, а также были приняты другие меры к соблюдению закона: в американские воды были, например, посланы военные суда для захвата контрабандистов, а офицерам короны выдавались специальные «предписания о содействии», позволявшие им производить обыск.

Юг находился в совершенно ином положении. Он почти не торговал с Вест-Индией, вывозил свои собственные продукты: табак, индиго, смолу, деготь, лес, шкуры – непосредственно в Англию и получал в обмен промышленные изделия. Однако эта торговля с Англией была основана на системе, выгодной метрополии и невыгодной колонистам. Она находилась в руках британских торговых домов и их представителей и агентов, посылаемых в провинции. Эти представители часто закупали табак и другие продукты по непомерно заниженным ценам и продавали одежду, мебель, вино, экипажи и другие товары по непомерно завышенным. Беспечные плантаторы заказывали в Лондоне все, что хотели, подписывая долговые обязательства, и нередко эти долги грозили им полным разорением. Часто долги переходили от отца к сыну. После революции Джефферсон писал: «Эти плантаторы являлись своего рода собственностью некоторых торговых домов Лондона».

И действительно, Джефферсон подсчитал, что к моменту начала революции общая задолженность вирджинских плантаторов британским торговцам превышала 2 миллиона фунтов стерлингов – сумму в двадцать или даже в тридцать раз большую, чем все деньги, находившиеся в обороте Вирджинии. Совершенно естественно, что плантаторы недолюбливали своих английских кредиторов, так же как в более поздний период западные фермеры не любили восточных держателей ипотек. Они хорошо сознавали, что самым легким способом разделаться с этим тяжким бременем было – восстать против английского гнета и искать спасения в праве на отсрочку или в прощении долгов в результате войны. Британским кредиторам тоже было на что пожаловаться. Они давали кредиты для того, чтобы оказать услугу плантаторам, долг которых достиг двух миллионов фунтов, суммы достаточно большой, которую кредиторам не хотелось потерять!

После 1750 г. некоторые южные законодательные собрания в течение двадцати пяти лет принимали выгодные для должников законы о банкротстве и об отсрочке разбирательства их дел, но, когда эти законы доходили до Англии, Тайный совет почти неизменно налагал на них вето. В результате многие стали выставлять англичан в роли притеснителей бедных. Парламент к тому же пытался не допустить того, чтобы колонии прибегали к собственным бумажным деньгам, которые после 1730 г. выпускались в большинстве провинций и были узаконены некоторыми из них.

Это наталкивалось, конечно, на все растущую оппозицию Лондона. Наконец, в 1764 г. парламент категорически запретил колониям объявлять бумажные деньги законным средством платежа за долги. Тем самым парламент создал новую и значительную причину недовольства должников по всей Британской Америке.

Еще один крупный экономический интерес был связан со спекуляцией землей и с заселением Запада. На Западе разбогатеть можно было двояким путем: скупкой пушнины у индейцев и организацией земельных компаний с целью приобретения, раздела и продажи больших участков. Торговцы пушниной и земельные спекулянты хотели иметь полную свободу действия, точно так же, как в наши дни ее хотят искатели нефти или лесопромышленники. Наряду с этими двумя группами после 1760 г. мы находим еще одну недовольную группу – это колониальные ветераны Семилетней войны, получившие на Западе землю в качестве вознаграждения. Так, в частности, вознаградила своих солдат Вирджиния, а губернатор Динвидди обещал 200 тысяч акров земли (приблизительно 80 тысяч га) войскам, которые сумеют выбить французов из их огромных владений в долине р. Огайо.

О земле мечтало множество простых людей в Пенсильвании, в Вирджинии, в Каролинах. К концу войны стало