Экономическая история России - Сергей Викторович Ильин

В объяснении причин металлического голода необходимо указать на некоторые коренные пороки российской черной металлургии. Львиную долю выплавки чугуна давал юг – 73,49 % общего объема 1913 г. Вся или почти вся южнорусская металлургия ориентировалась на выпуск тяжелых профилей металлов для потребностей железнодорожного строительства и на казенные заказы по очень выгодным ценам. Когда железнодорожный бум прошел, то оказалось, что громадные заводы необходимо переоборудовать с затратой очень больших средств, чтобы можно было производить более высокие сорта металла для фабричного, коммунального строительства, металлообрабатывающих и машиностроительных заводов. Спрос на такие сорта сильно повысился в 1909–1913 гг. К тому же в период 90-х гг. XIX в. наряду с хорошими заводами был выстроен и ряд неудачных производственных предприятий с затратой очень больших средств. Франко-бельгийские финансовые группы, которым принадлежало руководящее влияние в южной металлургии, фактически устранились от инвестиций в переоборудование своих заводов: они понесли большие убытки в годы кризиса, скептически относились к прочности внутренней конъюнктуры и не верили в стабильность внутриполитической ситуации в стране. К 1910 г. эти группы объединили южнорусскую металлургическую промышленность вокруг известного синдиката «Продамет», который стремился максимально загрузить синдицированные предприятия и так или иначе препятствовал организации новых заводов.

Российское машиностроение в пятилетие перед началом войны улучшило свою структуру: увеличился выпуск трамвайных вагонов, в транспортном машиностроении возникает производство автомобилей и самолетов. Но размеры этого производства были ничтожны из-за слабой внутренней в них потребности, которая вполне удовлетворялась импортными поставками.

Производственное машиностроение, как и прежде, было занято выпуском двигателей и их частей. Быстрее всего увеличивалось производство двигателей внутреннего сгорания, которое к концу периода заняло первое место по сумме выпущенной продукции. Изготовление машин-орудий и станков не вышло за рамки прежнего довольно низкого уровня: вся или почти вся потребность в сложном станочном оборудовании покрывалась заграничным привозом.

Предвоенный подъем более всего связан с прогрессом цветной металлургии. Урал, Кавказ, Казахстан стал объектом приложения английских капиталов. На Урале добыча меди возросла главным образом вследствие развития заводов и рудников английского Общества Кыштымских горных заводов. На заводах этого общества было оборудованы отделения для электролиза и для извлечения золотосодержащих шламмов. В 1912 г. путем рафинирования этих шламмов было получено 950 кг золота. Кыштымская медь содержала большое количество золота. На Кавказе французы устроили акционерное общество для разработки Аллавердского месторождения; англичане создали предприятие для эксплуатации Дзансульского месторождения. В киргизских степях на английские капиталы было реорганизовано старое, плохо работавшее Общество Спасских медных руд и начата постройка завода мощностью 5 тыс. т меди для переработки атбассарских медных руд.

Добыча медных руд и выплавка меди увеличились за период 1908–1913 гг. вдвое. Потребление электролитической меди связано с увеличением объемов меднопрокатного и кабельного производств. Преобладающая часть прироста всей российской электротехники пришлась на кабельное производство. Значительно хуже обстояли дела с электротехникой сильных токов. Немногие российские заводы динамо-машин занимались сборкой иностранных моторов, полученных из-за границы в разобранном виде. Российское электротехническое оборудование не выдерживало зарубежной конкуренции. Одна динамо-машина мощностью 100 кВт отечественного производства стоила 4085 руб., а точно такая же немецкая машина – 3636 руб. с включением в цену 60 % таможенной пошлины. В таких условиях ввоз из-за границы сложной электротехники нарастал. В стране почти что отсутствовало производство электроизмерительных приборов. Отечественные предприятия выпускали лишь амперметры и вольтметры, тогда как ваттметры, фазометры и счетчики поступали из-за границы. Производство электрических ламп началось только после 1906 г., причем все ответственные детали (колбы, нити, цоколи) получались по импорту.

Зависимость российской промышленности от поставок заграничной техники крайне осложняла обновление основных капиталов. По косвенным данным балансовой статистики (специальная статистика капиталовложений в дореволюционной России не велась), расходы на ремонт в 1900-х гг. увеличивались более высокими темпами, чем расходы на обзаведение новым имуществом, тогда как в 1895–1899 гг. наблюдалась обратная картина. По подсчетам С. В. Воронковой, процесс возникновения новых предприятий в пореформенный период постепенно нарастал; в 90-е гг.

XIX в. произошел настоящий учредительский взрыв, а после, в 900-е гг. XX в., доля новых предприятий стала постепенно уменьшаться[14]. Индустриальное производство в 1900–1913 гг. почти что не выходило за границы старых промышленных районов.

Накануне войны процесс старения станочного парка страны сделался настолько заметным, что стал предметом широкого обсуждения в печати. Указывалось, что в текстильной промышленности «…присутствие старых машин объясняется общей дороговизной оборудования наших фабрик, которая не позволяет производить смену машин так часто, как это практикуется в Англии. Но зато и ремонт машин у нас производится очень тщательно и весьма часто машина, капитально отремонтированная, не уступает по качеству работы новой машине». Однако ремонт текстильных машин в России обходился вдвое дороже, чем в Англии. Запчасти для ремонта приходилось получать по импорту, что увеличивало стоимость детали примерно на 25 %. Фабриканты держали большой штат квалифицированных слесарей; из-за частых ремонтов машин производственный процесс прерывался, отчего страдала производительность труда.

Годы предвоенного экономического подъема отмечены исключительно интенсивным жилищным, коммунальным и общим строительством. По темпам роста производство строительных материалов обгоняло все прочие отрасли промышленности: общий прирост составил 85 % по числу рабочих и 113,6 % по сумме производства. Среднегодовой прирост в строительной индустрии составил 16,4 %, что являлось абсолютным рекордом российской промышленности 1909–1913 гг. Особенно быстро развивалось производство цемента, причем не только на старых заводах, но и на вновь построенных. За годы предвоенного подъема выработка цемента увеличилась почти в 3 раза. Бурные темпы развития строительной промышленности того периода в значительной степени обеспечили быстрое восстановление промышленности и транспорта после окончания гражданской вой-ны в нашей стране.

Темпы роста химической промышленности, довольно значительные, не позволили преодолеть абсолютного и относительного отставания от развитых стран. Главной причиной отставания оставался все еще сравнительно невысокий внутренний спрос на химические продукты, в частности на минеральные удобрения и искусственные красители. Лишь половина внутренней потребности в анилине удовлетворялась внутренним производством, правда, из привозного бензола. Но и это можно считать большим успехом российской тонкой химии. К началу войны в стране уже сложилось производство органических красок, некоторых основных полуфабрикатов и главного исходного сырья. Следующим шагом должно было стать создание непрерывной цепи производства, начиная от получения каменноугольной смолы и кончая готовыми химическими продуктами.

К началу мировой войны глубокая диспропорция в развитии отдельных групп тяжелой индустрии, которая сдерживала общий экономический и, главное, культурный прогресс страны, преодолена не была; можно сказать, что она даже обострилась. По-прежнему преобладающее место в российском промышленном производстве принадлежало товарам личного потребления, на долю которых приходилось две трети (66,7 %) всей промышленной продукции. Как и прежде, размещение промышленности на территории страны оставалось неравномерным. Самым крупным индустриальным районом оставался Центрально-промышленный: ему принадлежало первое место как по числу рабочих (32,2 %, по данным на 1912 г.), так и по объему валовой продукции (28,5 % на ту же дату). Там располагались отрасли, производящие ценную промышленную продукцию: разнообразные текстильные производства, общее и транспортное машиностроение, электротехническая промышленность, тонкая химическая промышленность, цементная промышленность и другие. Второе место занимали Прибалтика и Польша (18,2 % по числу рабочих и 19 % по валовой продукции). Как и в Центрально-промышленном районе, в Польше и Прибалтике сравнительно быстро развивались высокотехнологичные промышленные производства: двигатели, электромоторы, кислоты, красители, пряжа, шерстяные ткани и целый ряд других полуфабрикатов и готовых изделий. В этом отношении старые промышленные районы с их кадрами квалифицированных рабочих и развитой индустриальной инфраструктурой имели неоспоримые преимущества перед новыми центрами индустрии.

На третьем месте находился Южнорусский промышленный регион (15,9 % по числу рабочих и 16,1 % по выпуску готовой продукции). Быстрее всего там росли горное дело, основная химия и черная металлургия – отрасли, выпускавшие относительно малоценные промышленные полуфабрикаты и сырые продукты. Северо-Западный район с центром в Петербурге занимал четвертое место (6,9 % по числу рабочих и 9,0 % по валовой продукции). Он имел крупное значение как центр машиностроительных, текстильных и бумажных производств. Уральская металлургическая промышленность, несмотря на некоторый абсолютный рост, отставала от общего индустриального развития страны. В 1908 г. там было сосредоточено 8,4 % всех рабочих, в 1912 г. – только 7 %. Доля Урала в общем выпуске промышленной продукции также сокращалась: