Экономическая история России - Сергей Викторович Ильин

путем резкого сокращения тех отраслей группы «А», которые работали для мирных целей, в том числе и для целей воспроизводства основного капитала промышленности. Так, в 1917 г. практически остановилось производство суперфосфатов, развивавшееся перед войной; значительно упала выработка содовых продуктов. По кальцинированной соде падение было систематическим: с 159 873 т в 1913 г. до 135 647 т в 1916 г. и 101 307 т в 1917 г. Производство соды по физическому объему в 1917 г. составило 63,36 % от довоенного уровня. Очень сильно сократили потребление этого продукта мирные заводы: мыловаренные заводы, красильни и т. п. Как следствие, санитарно-гигиеническая обстановка в стране изменилась в худшую сторону. Большой урон понесла промышленность строительных материалов. По ней топливный голод ударил больнее всего – производство кирпича и цемента требует много топлива. В 1917 г. изготовление кирпича составило только 31,5 % от довоенного; выпуск портландцемента – 58,49 % от уровня 1913 г. Война застала цементную промышленность в разгаре нового капитального строительства, и, хотя значительная часть заводов в годы войны приостановила работу, их оборудование сохранилось в удовлетворительном состоянии. Из 840 лесопильных и фанерных заводов, действовавших в этой отрасли накануне войны, 380 заводов совершенно закрылось. Выпуск пиломатериалов в 1916 г. составил 48,95 % от уровня 1913 г.

Капиталы устремились в военное производство, а не в отрасли, занятые развитием производственной базы всей промышленности (добыча топлива, переработка руды, выпуск материалов для строительства). Тяжело пострадало железнодорожное хозяйство, вступившее в войну с изношенным основным капиталом.

Паровозостроительные заводы перешли к выполнению военных заказов, равно как и главные мастерские железных дорог, ранее занимавшиеся текущим и капитальным ремонтом подвижного состава. Тем не менее увеличение мощности фабрик, работавших непосредственно на оборону, хорошие урожаи технических культур 1914 и 1915 гг., наличие больших запасов сырья и материалов на заводских складах и в товаропроводящей сети позволили несколько смягчить кризис, вызванный войной, и поддерживать на протяжении первых полутора военных лет промышленное производство на сравнительно высоком уровне.

Что же касается легкой промышленности, то она, в отличие от тяжелой, не только не приобрела никакого положительного технического опыта, но даже деградировала в количественном и качественном отношении: сокращала производство, теряла ассортимент и т. п. В большинстве предприятий легкой и пищевой промышленности не наблюдалось притока нового основного капитала в виде оборудования и зданий. Поступление новых машин и запасных частей как внутреннего производства, так и заграничных в соответствующие отрасли резко сократилось, и текущий износ не был в достаточном объеме восполнен ни новым строительством, ни ремонтными работами.

Вместе с тем обстановка для отраслей пищевой промышленности складывалась сравнительно благоприятно. Вследствие прекращения экспорта во многих отраслях образовались дополнительные ресурсы; топливные затруднения здесь не носили катастрофического характера, поскольку большая часть отраслей пищевой промышленности не нуждалась в таких количествах топлива, как металлургия или выработка стройматериалов. Они легко переходили на использование местных видов топлива. Наконец, урожаи хлебов и технических культур дали два сбора выше среднегодовых. Тем не менее пищевая промышленность работала на износ, поскольку основные капиталы почти не обновлялись.

Громадные промышленные ценности поглощались войной. В 1916 г. свыше половины продукции российской индустрии шло на военные нужды. Даже такая мирная отрасль, как хлопчатобумажная промышленность, была загружена военными заказами более чем на 60 % своих производственных мощностей. Истощение народного хозяйства начало проявляться в резких формах уже к концу 1916 г. Оно выразилось в падении производительности труда, которое приобрело исключительные размеры в 1917 г., когда на последствия военного времени наложилось крушение самодержавной монархии, а вместе с нею всей политической и хозяйственной системы старого режима. Производство на цели войны систематически подрывало производительные силы в самой их основе, и никакие усилия регулирующих органов правительства не могли остановить разрушительные процессы, поставившие промышленность на грань катастрофы.

Капиталистическая эволюция сельского хозяйства

Главной чертой эволюции российского земледелия в первые пореформенные десятилетия являлось то, что оно все более и более приобретало предпринимательский характер и рыночную ориентацию. Если до реформы 1861 г. главным поставщиком хлеба для рынка был помещик, то после он начинает уступать свое место крестьянину. Помещичья крепостная деревня довольно быстро превратилась в деревню мелких сельских товаропроизводителей. В 1860–1870-х гг. мировые хлебные цены были стабильны, что стимулировало российский экспорт. За 20 пореформенных лет вывоз зерна в количественном выражении вырос в более чем в 3,5 раза, вывоз льна – в 2,5 раза; в стоимостном – в 5 и 4 раза соответственно. Спрос внутреннего рынка на сельскохозяйственные продукты был скромнее, увеличившись примерно в 1,5–2 раза. В увеличении товарности сельского хозяйства большая заслуга принадлежала железнодорожному транспорту. Благодаря росту железнодорожной сети различия в ценах на хлеб между потребляющими и производящими губерниями европейской России значительно снизились.

Развитие товарного земледелия все еще шло по экстенсивному пути. За 1860–1870-е гг. площади распаханных земель в губерниях черноземного центра выросли на треть, что значительно превышало рост населения. В хлебопроизводящих губерниях экспортной ориентации площадь пашни выросла значительно больше. В нечерноземных губерниях пашня, напротив, сокращалась, а местное население переключалось на промысловые заработки. Технический прогресс затронул земледелие в очень небольшой степени. Основная масса крестьян возделывала землю стародедовскими методами. Эти же методы применялись и в помещичьих экономиях, если хозяйство в них велось по отработочной системе. С другой стороны, множилось число хозяйств, переходивших на капиталистическую систему. Как помещики, так и зажиточные крестьяне начинали применять усовершенствованную технику и вводить многопольные севообороты. Заметно увеличились посевы кормовых трав и картофеля. На агрономические сдвиги в сельскохозяйственном производстве указывают данные о повышении средней урожайности хлебов: до реформы средний урожай в европейской России составлял сам-3,5; в 1870-е гг. он поднялся до сам-4.

Первые десятилетия после отмены крепостного состояния крестьян отмечены процессом их разложения как класса-сословия феодального общества. Разложение крестьянства при капитализме недопустимо смешивать с имущественной дифференциацией в их среде, имевшей место и при феодализме. Зажиточные крестьяне и крестьяне-бедняки отмечены в источниках, относящихся к феодальному периоду. Однако тогда хозяйственное неравенство не приводило ни к образованию сельского пролетариата, ни к росту капиталистического фермерства. Процесс разложения крестьянства состоит в том, что за счет сокращения основной середняцкой массы – прослойки мелких товаропроизводителей – создаются два новых класса сельского населения: буржуазия и пролетариат.

В роли пролетария может выступать безземельный крестьянин или крестьянин с усадьбой и небольшим земельным наделом. Современники отмечали многочисленные факты появления в русской деревне крестьянских хозяйств с неизвестным в эпоху крепостного права уровнем благосостояния, с одной стороны, а с другой – наличие таких неимущих дворов, каких никогда не знала крепостная деревня.

Сдерживающим фактором процесса дифференциации русского крестьянства выступало сохранение крупного помещичьего землевладения. С отменой крепостного права старая хозяйственная система, державшаяся на крестьянских отработках, была только подорвана, но не уничтожена окончательно. В руках помещиков осталась не только их личная земля, но еще и немалая часть крестьянских наделов в виде отрезков. Чтобы прокормиться, крестьянам приходилось брать помещичьи земли в аренду за отработки. Отрезки нередко служили мощным орудием давления на крестьян при заключении помещиками выгодных для них контрактов на обработку своих земель. Тому же способствовали и многочисленные остатки прежней крестьянской несвободы, о которых подробно говорится в общих курсах отечественной истории. Отработочная система приносила предпринимателю-помещику несомненные выгоды, поскольку ею не предполагались затраты на обзаведение сложным и дорогим сельскохозяйственным инвентарем. Выгоды приносила и капиталистическая система хозяйствования, так как применение машин, искусственных удобрений и агрономических нововведений существенно улучшало обработку земли и повышало урожайность. Поэтому даже в передовых помещичьих хозяйствах применялись как та, так и другая система в самых разных комбинациях. Например, пахота и сев производились инвентарем помещика и наемными батраками, а съем урожая – крестьянами-арендаторами с применением их собственных орудий труда, в большинстве случаев самых примитивных. Отсюда значительные трудности, встающие перед экономическими историками, которые пытались выяснить, какая система хозяйства применялась в том или ином аграрном регионе.

Сохранению и даже некоторому росту отработок способствовало ухудшение состояния сельского хозяйства в Европе в период с конца 1870-х и до середины 1890-х гг., получившее в литературе название «аграрного кризиса конца XIX в.» За 20 лет кризисных явлений хлебные цены снизились примерно в 2 раза. Главной причиной кризиса стал ввоз в Европу дешевого хлеба из-за океана. В то время в США, а также в Канаде, Аргентине и Австралии распахивались большие пространства плодородных земель. Их обработка производилась с помощью современных сельскохозяйственных машин на конной тяге, что позволяло повысить производительность труда и удешевить производство. Эти новые земли не были обременены высокой рентой,