Экономическая история России - Сергей Викторович Ильин

Финансированием предприятий, не имевших доступа к фондовой бирже, в Англии занимались специальные общества финансирования: холдинговые и трастовые компании. Например, специально для финансового обслуживания предприятий в России создавались холдинговые компании: Lena Goldfelds и Russian Tobacco Company. В Англии широкое распространение получил рынок промышленных облигаций вследствие низкой ставки ссудного процента и незаинтересованности банков в оказании влияния на предприятия. Характер связи холдинговых компаний с депозитными банками не вполне ясен. Лишь с 20-х гг. прошлого столетия, со времени Великой депрессии, а возможно, и ранее, банки Великобритании принялись за непосредственное финансирование промышленных компаний. Однако эмиссией промышленных бумаг, как и прежде, занимались эмиссионные дома, общества финансирования и другие им подобные организации.

Иной тип финансирования сложился на континенте, в Германии и России. Денежный рынок этих стран был беднее, а промышленность развивалась стремительно, особенно тяжелая промышленность Германии. Следовательно, спрос на капитал был большой. Из-за высокой ставки процента населению представлялось выгодным держать свободные деньги на денежных вкладах. Лишь со временем под воздействием тех же банков немецкая денежная публика стала втягиваться в покупку бумаг торговых и промышленных фирм. В роли финансирующих организаций выступали коммерческие банки с очень крупными капиталами, как, например, Немецкое учетное общество. На материалах немецкой экономической истории в ту пору строились новейшие теории перспектив развития народного хозяйства.

Германское и российское законодательства не допускали собирание капитала акционерных обществ путем подписки. Закон требовал внесения всей суммы сразу. При эмиссиях банки немедленно уплачивали предприятию всю нарицательную сумму выпуска с некоторой надбавкой и уже за свой страх и риск продавали бумаги на бирже.

Биржевые спекулянты проворачивали свои операции, пользуясь банковским кредитом. В «твердые руки» бумаги попадали также через банки посредством механизма онкольных счетов (специальные текущие счета до востребования с залогом ценных бумаг). В Германии и России облигационные займы промышленности не получили распространения из-за высокого процента, доходившего до 6–7 и даже 8 % годовых. Лишь некоторые очень крупные общества могли позволить себе эмиссию облигационных займов. В России выпуск облигаций был законодательно стеснен. Во-первых, требовалось специальное разрешение Министерства финансов. Во-вторых, на недвижимое имущество эмитента накладывалось запрещение в целях обеспечения выпуска облигационного займа. Следовательно, если предприятие, а таких было много в горнодобывающей промышленности, было арендатором, а не собственником земель, то двери на рынок облигационных займов для него были закрыты.

Конечно, нельзя абсолютно противополагать оба типа финансирования промышленности. В Германии имелись и общества финансирования (в металлургии, электротехнической и химической промышленности). Они пользовались поддержкой банков, но мало от них зависели.

Финансирование делилось на прямое и на косвенное. В прямом финансировании контрольный пакет ценных бумаг, выпущенных при его посредничестве, банк оставлял за собой.

Тем самым он выходил за рамки простого кредитного посредничества и превращался, пусть даже и на короткий период времени, в функционирующего капиталиста, сращиваясь с финансируемым им предприятием. Важно хорошо понять, почему излюбленной сферой деятельности финансового капитала выступают операции с ценными бумагами. В России такой тип финансирования, весьма рискованный, не получил заметного распространения во многом из-за того, что законом строго лимитировалась покупка банками акций за счет фондов акционерного и запасного капиталов, то есть за собственный счет. Российским страховым предприятиям вообще запрещалось инвестировать свои резервы в акции акционерных компаний. При косвенном финансировании владельцем бумаги выступал не банк, а рантье, который держал бумаги при помощи банковских ссуд (через механизм специальных текущих счетов до востребования).

При финансировании через эмиссию наименее рискованным считалось увеличение акционерных капиталов уже действовавших предприятий. Тем самым банки способствовали распространению большого зла – монополизации промышленности, поскольку они поддерживали в основном большие и очень большие промышленные компании. Куда больший риск представляет собой преобразование единоличных владений в акционерные компании, а также санирование, то есть «оздоровление», убыточных предприятий через уменьшение акционерных капиталов. Эмиссионно-учредительские операции приносили банкам 40 % прибыли и даже более. Вместе с тем учредительство, или грюндерство, рассматривалось как одно из самых рискованных вложений банковских средств. Основание новых предприятий даже в старых промышленных отраслях сопряжено с массой не поддающихся учету опасностей. Охотнее банки брались за учредительство в отраслях, имевших общественное значение, например в сфере коммунального хозяйства или железнодорожного дела. На учредительство шли лишь в тех случаях, когда другие финансовые операции не поглощали свободных средств или не давали достаточной прибыли. Для учредительства даже небольших компаний банки обычно составляли синдикат, то есть не брались за столь рискованное занятие в одиночку.

Вложения русских банков в синдикатские операции выглядят на первый взгляд весьма впечатляюще. По сводному балансу акционерных коммерческих банков на 1 января 1914 г., остатки на счетах синдикатских операций достигали 500–600 млн руб. основных активов, в то время как у германских банков на ту же дату участие в консорциумах показывалось в сумме 492 млн марок, или 3,5 % от суммы основных активов.

На первый взгляд процессы финансирования банками промышленности в нашей стране шли более интенсивно, чем в Германии. Но первое впечатление, как известно, обманчиво в большинстве случаев. Обороты по синдикатским счетам германских банков были во много раз больше. Большие сальдовые остатки онкольных и корреспондентских счетов в балансах русских коммерческих банков говорят о том, что акции промышленных компаний подолгу залеживались в синдикатских портфелях банков, то есть о слабости русского рынка капиталов.

Российские коммерческие банки занимались грюндерством в очень узких пределах. Историками зафиксировано учреждение нескольких небольших железнодорожных обществ, заводов по производству военного снаряжения, судостроительных обществ, первого крупного предприятия в Кузбассе и 2–3 нефтяных предприятий. Два самых значительных объединения российского финансового капитала сложились вокруг предприятий военно-промышленного комплекса и возглавлялись крупнейшими коммерческими банками страны: Русско-Азиатским банком и Санкт-Петербургским международным коммерческим банком.

В отдельных случаях финансирование может предвосхищаться промышленным кредитованием. В отраслях с замедленным оборотом товаров предприятия предъявляют постоянный спрос на кредит на расширение основных и оборотных средств. Речь здесь может идти только о ссуде капитала, и до полной амортизации основных фондов такая ссуда не может быть возвращена банку. В таком случае ссуда возвращается в форме ценных бумаг при эмиссии. Подобным приемом погашения задолженности пользовались только тогда, когда ссуда употреблялась на расширение основных либо оборотных фондов.

При ссуде для оборота ссудный капитал приобретает денежную форму по завершении производственного цикла. При ссуде в основные капиталы высвобождение из производства происходит в размере амортизации. Промышленный кредит дает возможность промышленнику дождаться благоприятного момента для эмиссии, и в этом смысле крупные предприятия имеют осязаемые преимущества. В Англии и во Франции промышленный кредит был мало распространен, ибо там темпы развития промышленности были сравнительно невысоки, а рынок капиталов обилен. Иное дело Германия – высокие темпы и блестящие результаты ее экономического роста считаются за исторический феномен.

В Германии промышленный кредит получил широкое распространение. Во-первых, Германия вступила на путь капитализма позднее, чем Англия и Франция. Но она была в меньшей степени отягощена феодальными пережитками, нежели Россия. Во-вторых, Германия была бедна капиталами и не имела обширных и богатых природными ресурсами колоний. Сращивание банков с промышленностью, превращение банков в предпринимателей там происходило в открытых и интенсивных формах – в форме контокоррентов или корреспондентских счетов.

Немецкие банки начинали работу со сравнительно небольшими предприятиями с капиталом 1–2 млн марок (1 руб. = 2 марки и 16 пфеннигов). Они открывали корреспондентские кредиты промышленным предприятиям для покупки машин, сырья, материалов, то есть для воспроизводства промышленного капитала. При этом задолженность предприятия банку нарастала и становилась хронической. Тогда банк брался за увеличение его акционерного капитала либо за реорганизацию его на акционерных началах, если до того времени оно было частным.

Банки старались основать или реорганизовать предприятие, запустить его в ход, поставить на ноги и сбыть поскорее с рук. Вовсе не потому, что оно было нерентабельное, а потому, что быстрый оборот капитала сулил больше прибылей, чем ежегодное получение пусть даже значительного дохода. Например, банк употребил на предприятие 1 млн руб. и оно приносит 25 % дивиденда при норме процента 5. Банку выгоднее продать свое детище за 5 млн руб., положив себе в карман прибыль, равную 4 млн руб., чем собирать эти 4 млн руб. в течение 16 лет.

В России контокоррент был распространен слабо, что заметно по балансу крупнейшего акционерного коммерческого банка страны – Русско-Азиатского. Балансовые остатки по корреспондентским счетам