Яшмовые сны - Антология

выдающиеся способности были хорошо известны Государственному совету, репутация их была безупречна, они пользовались всеобщим уважением. Но после того, как их родственница стала королевой, их уже не столь часто приглашали вершить государственные дела. Мелкие завистники только ждали случая, чтобы спихнуть их и сесть на их место. Министр церемоний Мин Чон До представил Государственному совету перечень якобы совершенных ими преступлений, сановник Мок Чхан Мён потребовал изгнать их из Государственного совета – король отнесся к этому одобрительно. Над их головами сгустились тучи, они лишились благоволения государя. Но что могли поделать верные вассалы?

Находясь в ссылке, председатель Палаты ученых Пак Тхэ Бо узнал о заговоре против королевы. Вместе с другими ссыльными он составил письмо на высочайшее имя, в котором выражал беспокойство по поводу намерения короля и взывал к его справедливости. Письмо подписали также начальник Приказа О Ду Ин и его помощник Ли Се Хва. В письме говорилось:

«Король выбирает королеву, чтобы продлить королевский род, чтобы вместе с ней править народом и сохранить это правление на веки веков. Король – отец своего народа; если он правит народом по Трем установлениям и Пяти видам отношений, тогда свершается невозможное, сбываются желания вельмож и простолюдинов, издаются мудрые указы, а супружество почитается священным, и супруги живут по Пяти нормам. В „Шицзине“ сказано: „Если ты с женой справил трехлетние поминки по родителям – не бросай ее!“ Вы, Ваше Величество, вместе с королевой недавно отметили трехлетний траур по королеве-матери, королеве-бабушке и отцу королевы, еще даже не сняли траурные одежды. Если бы королева и была в чем виновата, Вам не следовало бы отвергать ее. А разве Вы не видите, что она чиста помыслами, как белая яшма, на которой нет и пылинки? Мудрецы учат нас: за любовь к родителям уважения достойны даже собака, даже лошадь. Вспомните: ведь королева нежно любила Вашу матушку. Вы и сами почтительный сын – как можете Вы забыть это? Вы мудры и великодушны – как можете Вы не оценить ее добродетели? Умоляем Вас, Ваше Величество, не решайте ничего сгоряча, будьте справедливы. Если Вы примете во внимание чаяния Ваших вассалов и Вашего народа, это будет на благо государства и на счастье всех Ваших подданных! Умоляем Вас проявить мудрость и не губить королеву!»

Король прочитал послание, и гнев обуял его. Немедленно вызвал он из ссылки авторов послания и заявил им:

– Если вассал порицает своего государя, то этот грех не простится ему в трех поколениях. Вы должны обрести былую преданность мне и согласиться с отставкой королевы!

Все трое понурили головы, но остались непреклонны в своих суждениях. Сердца их были возмущены и опечалены несправедливостью, ибо их преданность трону была столь высока, что достигала Семизвездья и Пастуха. Король был вне себя – тотчас кликнул он стражу, велел приготовить орудия для пыток, надеть всем троим колодки на шеи и бить их батогами. Потекла кровь, стены дворца огласились стонами. А ведь О Ду Ину да и Ли Се Хва было в ту пору по семьдесят лет! Пытки лишили их сил – головы их поникли, они не могли вымолвить ни слова. И только Пак Тхэ Бо оставался крепок духом и телом, и речи его были холодны, как снег и иней. Кожа уже клочьями висела на нем, когда он поднял голову и твердо проговорил:

– Если государь справедлив, то и вассалы его честны. Вы же, ваше величество, поверили гнусной клевете и намерены отстранить от трона королеву – мать народа. Этого не было в веках, это неслыханная несправедливость! Я маленький человек, но я состою на службе при дворе короля – как же могу я не возмущаться, узнав, что мой добродетельный государь поверил клевете и готов свершить неправое деяние? Прошу вас, ваше величество: отрубите голову тому, кто оклеветал мать народа! Если вы пресечете козни завистников и клеветников, вернете королеве ее доброе имя, государство ваше будет процветать, а народ благоденствовать!

Широко раскрыв глаза, выслушал король речь мятежного вассала, стукнул кулаком по подлокотнику и закричал:

– Ничтожная тварь, как смеешь ты говорить такое своему государю? Ты изобразил меня олухом, поверившим сплетне, а себя – праведником, говорящим лишь чистую правду! Видно, таких, как ты, батогами не проймешь – тебя надо бить доской по коленям!

Тхэ Бо говорит в ответ:

– Вы можете меня убить, ваше величество, но только не станете после этого справедливым отцом народа. А королева так и останется безвинно оклеветанной матерью народа!

Вне себя от гнева, король приказал палачу бить мятежного вассала доской по коленям, ломать ему кости шестигранной палицей – смотреть на несчастного старика было невозможно: кожа покрыта рубцами, трещали кости, ручьями текла кровь, и брызги ее падали на королевскую мантию, расшитую драконами. Но лик Тхэ Бо оставался спокойным, дух твердым. Солнце уже склонялось к западу, а добиться от него покорности палачам так и не удалось. Король продолжал чинить допрос, он то вставал с трона, то вновь садился, наконец крикнул:

– Пытайте эту подлую тварь огнем!

Принесли огня, стали пытать мятежника огнем – запахло паленым мясом, на пол упали обуглившиеся куски кожи. Чиновники, присутствовавшие при пытке, закрыли руками глаза, стараясь удержать слезы, многие из слуг попадали в обморок. Тхэ Бо оставался непреклонен. Да разве может верный вассал примириться с несправедливостью?

Когда же тело старика обмякло, а руки и ноги бессильно повисли, королю стало жаль несчастного, яшмовый лик его исказился. Он подозвал телохранителя и сказал:

– Попробуй теперь ты заставить его раскаяться.

Телохранитель подошел к Тхэ Бо и заорал:

– Как смеешь ты, ничтожный вассал, идти против королевской воли, вынуждать государя тратить на тебя время и силы?!

Не успел он еще закончить, как Тхэ Бо открыл глаза и, возвысив голос, гневно проговорил:

– Подлый прислужник, вероломный лизоблюд! Ты только треплешь языком да переводишь королевское жалованье, вместо того чтобы добрыми деяниями помогать своему государю, – из-за таких, как ты, гибнет безвинная королева! Но тебе безразлична судьба матери народа, как безразлична и судьба верного вассала. Ты хуже скотины, глупее дикаря. Пусть я умру, но умру, как Лун Фэн и Би Гань, ты же проживешь оставшуюся жизнь как государственный преступник, а после смерти станешь злым духом. Пусть кара небесная падет на тебя и на твоих потомков!

Телохранитель опешил, отступил без слов. Король же приказал со злостью:

– Бросьте старика в темницу, а завтра отправьте его в ссылку в Капсан!

На другой день Тхэ Бо был выслан из столицы. Не успел он проехать и одного ли, как узнал об отставке королевы. Сдерживая рыдания, он