Яшмовые сны - Антология

Вздохнув, королева ответила:

– Хоть я и преступница, но ничто человеческое во мне не исчезло. Когда я жила во дворце, из дома частенько приносили мне белые грибы, и я угощала ими матушку и бабушку государя – вот я вспомнила об этом и загрустила.

Сказала она так – и слезы закапали на ворот ее кофты. Служанки тоже прослезились.

Дом был в запустении: стены не крашены, трава в саду и на каменных ступенях не скошена, дорожки заросли, людей не слышно – потому и бродила здесь по ночам всякая нечисть. Служанки боялись даже выходить под вечер из дома.

Как-то прибежала невесть откуда громадная и страшная собака. Служанки прогнали ее, но она тут же вернулась и не желала больше уходить.

– Пожалейте бездомную – раз она не уходит, значит ей здесь нравится, – сказала королева.

Служанки накормили собаку. Дней через десять она принесла трех щенков, огромных и злобных. Когда стемнело и появились злые духи, все четыре пса оскалили зубы, зарычали и стали гонять их. С того времени исчезла из сада нечистая сила, и все в доме успокоились. Иногда и бессловесная тварь может услужить человеку – не только чиновник или слуга!

Многие людишки из числа придворных ликовали, когда королеву изгнали из дворца, – и были они хуже собак!

3

Королева обладала многими достоинствами, в том числе и мужеством: никогда и ни при каких обстоятельствах не теряла она присутствия духа. Единственное, чего она боялась, – это грома во время грозы. Едва до нее доносились первые его раскаты, как она забивалась в угол и просила непременно, чтобы кто-нибудь побыл с нею рядом. Часто она звала к себе восьмилетнюю дочь своего двоюродного брата, читала ей «Малое учение» или «Жизнеописание добродетельных женщин», учила ее прясть и вышивать. Вообще вела она жизнь скромную и тихую, никого и ни в чем не винила, оставалась добросердечной, какой была и раньше. Служанки любили и жалели ее.

Прошло три года с того дня, как умер ее отец. Она по-прежнему горевала о нем, часто плакала, ни о каких развлечениях не помышляла, а драгоценностей и изысканных яств даже видеть не желала. Когда приносили ей какие-либо наряды, она говорила:

– Негоже преступнице ходить в шелках. Шейте мне одежды и белье из грубого холста.

И тогда принесли ей юбку и кофту из невыбеленного холста – она их надела и застелила постель таким же холстом.

Изгнав жену из дворца, король провозгласил королевой придворную даму Чан – он возвел ее на престол и повелел оказывать ей королевские почести. Придворные сокрушались, поминали добрыми словами королеву Мин, а преданные ей вельможи и сановники в знак протеста покинули дворец, не произнеся ни слова одобрения. Рассвирепев, Чан тут же решила отомстить им – она присвоила своему отцу придворный титул первого класса, а старшего брата Чан Хи Чжэ назначила начальником военной академии. Гражданские и военные чиновники были до глубины души возмущены нарушением закона и воинского устава, однако открыто негодовать не осмелились. По всем восьми провинциям страны бродил ропот, носились панические слухи… В давние времена мудрые государи и умелые правители не раз бывали обмануты клеветниками, но они изумились бы, узнав, как бездумно поверил король Сукчон наговорам Чан и какой вред нанес он государству своими неправыми деяниями!

Минула двенадцатая луна, наступил год Кёно. Король торжественно провозгласил сына королевы Чан своим наследником. Королева Чан возгордилась неимоверно: на всех придворных смотрела свысока, говорила с ними презрительно, помыкала не только слугами, но и придворными дамами из своей свиты – ее бесстыдные речи и омерзительные поступки не описать словами! Братец ее, Чан Хи Чжэ, был ей под стать: человек жестокий и вероломный, он творил зло по всей стране, и не находилось никого, кто осмелился бы сказать ему хоть слово поперек.

Прошло еще три, четыре года. Известно: все в природе и в жизни человека меняется – рассеиваются облака, и вновь сияет на небе солнце, уходят горести, и приходят радости. Король постепенно прозревал. Он увидел, как алчна и злобна Чан, какие преступные дела творят ее узколобые и вороватые пособники, и понял он, что несправедливо поступил с женой. День за днем размышлял он, беседовал с ближайшими своими советниками и наконец решил воздать справедливость ей и всей ее семье.

Узнав о решении короля, Чан в страхе кинулась к брату, и вместе они замыслили коварный план: казнить всех преданных королеве Мин, а саму ее отравить. Король почуял неладное и, зная, на что они способны, учинил расправу: разжаловал всех их родственников, разогнал всех их прихвостней, а на их места посадил старых и верных своих вассалов. В третью луну года Капсуль король трижды посылал гонцов к жене, а в начале четвертой луны объявил о восстановлении ее в правах королевы и возвращении во дворец. Он направил в Ангуктон своего посланника и придворных дам, призывая жену вернуться ко двору. Но она отказалась исполнить волю мужа:

– Государственная преступница не имеет права принимать у себя придворных и брать из их рук послание короля.

И она даже не пустила их на порог. Три дня посланник короля уговаривал ее отворить ворота, но она была непреклонна. Когда королю передали ответ королевы, он счел его разумным и тут же послал к ней одного из самых высоких чиновников Палаты церемоний. Однако королева не пожелала отворить ворота и ему. Тогда король направил к ней самого министра и своего личного посланника – но и с ними королева поступила точно так же. Король обратился к ее родственникам:

– Передайте королеве, что ее упрямство раздражает меня. Уговорите ее принять моих посланцев!

Выслушав приказ, родственники долго упрашивали королеву, но она и им отказала. Король посылал к ней одного за другим самых высоких и достойных сановников и вельмож, но ни одному из них королева так и не отворила ворота. Она велела передать королю:

– По милости Неба государственная преступница еще жива, а пока она жива, она не смеет принимать у себя придворных и брать из их рук указы государя. Ей стыдно и неловко, что она вынуждает короля тратить на нее время.

Множество раз вельможи и сановники, родные и друзья уговаривали ее отворить ворота – и вот вечером двадцать первого дня четвертой луны она отворила их, и посланцы короля вошли в сад. Травы здесь были уже в рост человека, и слугам пришлось скосить их, чтобы расчистить дорожки. Ступени дома покрыты мхом, окна запылены, в них ничего