Яшмовые сны - Антология

ветерок, по небу плывут белые облака. Жители столицы ликуют, многие вспоминают старину и льют счастливые слезы. Жены высоких сановников заняли все окна в лавках, выходящих на улицы, по которым двигается кортеж. Как описать этот день? Все радовались тому, что король вернул народу несправедливо обиженную им добрую и красивую королеву. Женщины столицы и вздыхали, и торжествовали, и плакали, и смеялись.

4

Во дворце для королевы были приготовлены ложе и туалетные принадлежности. Король с утра лично все осмотрел, позвал служанку:

– А где же футляр для гребня королевы?

Служанка схватилась за голову:

– Ах, забыла!

Король нахмурил брови. Служанка принесла футляр, не заметив, что один уголок в нем сломан. Король сразу заметил изъян и сердито велел принести другой футляр, послав за ним одну из высокородных дам. Придворные умилялись, видя, какой заботой окружал король супругу.

Когда кортеж приблизился ко дворцу, король поднялся наверх и с радостью наблюдал, как ликует народ, встречая королеву. Вот уже носилки, украшенные изображениями фениксов, показались в воротах и остановились перед дворцом. Король приказывает:

– Помогите королеве сойти.

Придворные дамы приблизились к носилкам и уведомили королеву, что государь ждет ее. Королева говорит:

– Смею ли я, преступница, предстать перед его величеством?

И она отказалась сойти с носилок. Король сбежал вниз, откинул покрывало и начал махать веером, дабы на лицо королевы повеяло прохладой. Королева была тронута вниманием мужа. Она сошла с носилок и пала ниц перед королем. Взволнованный король повелевает придворным дамам:

– Поднимите королеву и препроводите ее во дворец!

Дамы подняли королеву и повели было ее во дворец, но королева снова пала ниц. В голове ее смешались прошлое и настоящее, горе и радость переполняли ее грудь. Брови ее, изломанные, как вершины гор, окутались туманом грусти, лик опечалился, из глаз хлынули слезы… Придворные дамы плакали навзрыд. Король вспомнил прошлое, ощутил стыд – он не смел поднять голову и взглянуть на королеву…

Сыну короля к тому времени исполнилось уже семь лет, и он был умный и добрый. Он приблизился к королеве, отвесил ей четыре поклона и устроился возле ее колен. Королева порадовалась, что он уже такой большой, такой красивый – она взяла его руку, ласково погладила и тяжело вздохнула.

Король сел рядом с королевой, стал просить у нее прощения за прошлое, признал свою вину и раскаялся в ней. Речи его были любезны и ласковы – казалось, растопят они и железо, и камни. Однако королева слушала его рассеянно, пылкие речи не трогали ее сердце – она оставалась печальной. А король все говорил и говорил… Придворные только вздыхали.

Во дворце королева продолжала жить так же, как и в Ангуктоне, – нарядные одежды отвергала, изысканные блюда отодвигала. Придворные дамы, беспокоясь о ее здоровье, подавали ей те же кушанья, что и королю, но королева к ним даже не притрагивалась. Король ежедневно справлялся о здоровье жены, расспрашивал, что она ела. Дамы отвечали:

– Королева вновь отказалась от трапезы – видимо, она потеряла аппетит.

Король послал ей яства со своего стола, прося отведать их. Королева из благодарности не посмела отказаться, отведала понемногу каждого блюда – но разве могло это вернуть ей силы?

Придворная дама Чан, добившись высокого положения, полагала, что будет пребывать в нем веки вечные. Однако король неожиданно переменился к ней, лишил ее всех привилегий и вновь возвел на престол свергнутую им королеву Мин. Для Чан это было как гром с ясного неба – ей представилось, будто сбрасывают ее с ледяной скалы… Узнав о решении короля, она пришла в ярость, кликнула придворную даму из своей свиты:

– Я по сей день числю себя королевой – по какому праву отвергнутая Мин не идет ко мне на поклон? Как смеет она нарушать этикет?

Дама передала эти слова королеве. Та выслушала их равнодушно, на лице ее ничего не отразилось – можно было даже подумать, что она их не слышала. Однако они потрясли ее. Король сидел рядом с королевой и все слышал. Вспомнив о своей вине и устыдившись ее, он тотчас объявил придворным, что передает жене все права королевы. Он сказал также, что возвращает ее покойному отцу титул королевского тестя, а ее племяннику, сыну погибшего в ссылке Мин Чон Чуна, жалует должность Левого помощника председателя Государственного совета. Он заявил, что лишает отца Чан титула королевского тестя и всех его чинов и званий, приказывает арестовать и сослать на остров Чечжу ее брата Чан Хи Чжэ и, наконец, разбивает жалованную Чан нефритовую пластинку – символ ее высокого положения. А саму Чан он повелевает выдворить из дворца.

Когда чиновник объявил Чан королевскую волю, она рассвирепела:

– Никуда я не поеду! Все равно я, а не Мин – мать народа! Это я, а не она родила королю наследника – со мной нельзя поступать как с бесплодной женой! Мин еще приползет ко мне просить прощения!

Злобствуя, она под горячую руку несколько раз шлепнула сына. Узнав об этом, король вознегодовал и сам отправился к ней. Чан в это время обедала. При виде короля она вскочила, лицо ее то зеленело, то краснело.

– Вы возвели меня на престол – отчего же Мин не идет ко мне на поклон? – крикнула она. – За какую вину меня выгоняют из дворца?

Король ответил ей гневно:

– Как смеешь ты претендовать на высокое положение в государстве и требовать почтения от законной королевы?

Чан отшвырнула ногой обеденный столик:

– Я родила вам наследника – отчего же мне и не претендовать на высокое положение, даже на титул королевы? Нет уж, пусть Мин идет ко мне на поклон!

Столик от ее удара треснул и развалился. Придворные поспешно удалились. Чан без устали ругалась, понося суетящихся вокруг нее служанок. Король хотел вызвать стражу и немедленно изгнать Чан из дворца, но взгляд его упал на сына – и он неожиданно передумал…

Приказав астрологам определить благоприятный день, король повелел приготовить все для церемонии возведения королевы на трон. Трижды королева отказывалась от этой чести, но в конце концов подчинилась воле супруга, надела парадные одежды и взошла на трон. Вечером она возлегла на королевское ложе и отблагодарила короля за его милости…

Отныне король поднимался на тронное возвышение вместе с королевой и, сидя рядом с ней, принимал вельмож и сановников, вершил государственные дела. Глаза короля светились радостью. Королева сидела спокойная и величавая, блистающая красотой. Все вокруг изменилось – казалось, подул ветер благоденствия и овеял страну благодатью: придворные верно служили государю,