Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

степени, что это перерастает в коллективный нарциссизм: преувеличенную веру в превосходство собственной группы. Националистические движения часто пропагандируют превосходство собственной группы, обычно заявляя, что их страна — «величайшая страна на земле». Такой коллективный нарциссизм может быть опасен: когда люди верят в превосходство своей группы, это почти по определению подразумевает веру в то, что другие группы стоят ниже. Подобное восприятие других групп как неполноценных может включать убежденность в том, что эти группы морально ущербны — вплоть до того, что они якобы участвуют в зловещих заговорах с целью навредить «великой» собственной группе.

В исследовании, проведенном в Польше, двое ученых изучили взаимосвязь между коллективным нарциссизмом (в данном случае — верой в величие Польши) и восприятием еврейской общины.5 Исследователей особенно интересовал вопрос о том, как вера в превосходство Польши предсказывает антисемитизм. На протяжении всей истории антисемитизм был широко распространен, и он до сих пор встречается во многих уголках мира. Антисемитизм тесно связан с теориями заговора о евреях. Примерами распространенных теорий заговора о евреях являются утверждения о том, что евреи по всему миру устраивают заговоры ради достижения мирового господства, или что у них есть обыкновение постоянно плести заговоры ради достижения всевозможных злонамеренных целей — конспирологические идеи, которые также пропагандировал Гитлер до и во время Второй мировой войны. Результаты этого исследования показали, что вера в превосходство Польши выступала сильным предиктором подобных теорий заговора о евреях, а также убежденности в том, что Польша постоянно находится под угрозой со стороны других групп. Эти теории заговора и ощущение угрозы, в свою очередь, предсказывали антисемитизм.

Таким образом, связывание собственной идентичности с определенной группой стимулирует теории заговора, когда член этой группы становится жертвой; более того, восприятие своей группы как превосходящей стимулирует теории заговора о других группах, которые считаются морально неполноценными. Эти выводы подчеркивают социальные корни теорий заговора. Отсюда следует вывод, что, как ни парадоксально, теории заговора часто имеют просоциальную мотивацию: они возникают из беспокойства о благополучии других членов группы или жертв отдаленного события, при условии, что наблюдатели могут как-то соотнести себя с ними. Таким образом, теории заговора могут быть результатом социального предупреждающего сигнала: подозрительности, подсказывающей, что собственному сообществу угрожает или его обманывает враждебная внешняя группа. Но просоциальная мотивация не всегда приводит к просоциальным последствиям. Если теории заговора в отношении другой группы ошибочны, это может привести к обвинению или даже причинению вреда ни в чем не повинным людям, которым не посчастливилось оказаться в числе подозреваемых участников заговора.

Угроза со стороны внешней группы

Второе положение, вытекающее из социальных корней теорий заговора, заключается в том, что ощущение угрозы со стороны внешней группы играет важную роль. Это означает, что люди строят теории заговора не без разбора в отношении абсолютно любой внешней группы: объектами конспирологического мышления становятся только те группы, которые воспринимаются как угроза сообществу наблюдателя. По всей видимости, именно это способствует тому, что политики так часто становятся мишенью теорий заговора. Граждане не просто часто испытывают недоверие к политикам как к широкой социальной категории — политики к тому же обладают огромной властью и принимают решения, влияющие на жизни множества людей. Это готовый рецепт для возникновения ощущения угрозы со стороны внешней группы: внешняя группа обладает властью, и ей нельзя доверять, поэтому остается сделать лишь один небольшой шаг, чтобы предположить, будто она может плести заговор с целью причинить реальный вред. Тот же аргумент применим и к правительству США — типичному виновнику многих теорий заговора. Если человек испытывает базовое недоверие к правительству США, ему легко почувствовать угрозу, исходящую от этого института: в конце концов, американское правительство обладает властью и способно нанести колоссальный вред. Исследования действительно показывают, что люди особенно склонны строить теории заговора в отношении тех внешних групп, которые они считают влиятельными.6

Серия исследований, проведенных в Индонезии, наглядно иллюстрирует, как сочетание связи собственной идентичности со своей группой и ощущения угрозы со стороны внешней группы может порождать теории заговора.7 Контекстом для этих исследований послужило восприятие гражданами Индонезии проблемы терроризма в их стране. В последние десятилетия Индонезия неоднократно становилась мишенью террористических атак, наиболее известными примерами которых стали два взрыва на Бали, произошедшие в 2002 и 2005 годах. И если эти последние атаки были направлены в основном против иностранных туристов, то мишенью ряда других терактов становились граждане Индонезии или сотрудники полиции. Необходимость жить в условиях регулярных террористических атак служит очевидным источником страха и неопределенности для граждан Индонезии, и эти события закономерно повышают вероятность распространения теорий заговора среди населения страны.

В своем исследовании ученые изучили, что граждане Индонезии думают о следующей теории заговора: вступали ли террористы, совершавшие теракты в Индонезии, в сговор с представителями Запада? Эта теория заговора представляет мусульманское сообщество как группу жертв (в конце концов, они не только становятся жертвами, но и оказываются виноватыми в терактах), а западный мир — как группу виновников (которые на самом деле стоят за этими нападениями). В первом исследовании авторы спрашивали участников, насколько сильно они идентифицируют себя с мусульманами, чтобы оценить степень связи их собственной идентичности с группой жертв. Они также просили участников оценить, насколько западный мир угрожает мусульманам (пример формулировки вопроса: «В будущем западный мир продолжит угрожать исламской идентичности»). Наконец, они спрашивали участников, что те думают о теории, согласно которой за терактами стоит Запад. Результаты показывают, что оба компонента межгруппового конфликта важны для теорий заговора: идентификация с мусульманами предсказывала веру в эти теории заговора, но только среди участников, которые чувствовали угрозу со стороны Запада.

Хотя эти результаты многообещающие, их применимость ограничена тем фактом, что они основаны на корреляции. Корреляция не доказывает причинно-следственную связь: возможно, вера в теорию о заговоре Запада сама по себе вызывала ощущение, что Запад угрожает мусульманам. Один из способов проверить причинно-следственную связь — это эксперимент, в котором участникам предлагают информацию, изображающую Запад либо как угрожающий, либо как не представляющий угрозы. Поэтому те же авторы провели такой эксперимент, снова в индонезийском контексте.8 Половина участников читала газетную статью, в которой описывалось, как угроза со стороны западных стран исламскому миру росла в последние десятилетия (высокий уровень угрозы со стороны внешней группы); другая половина читала статью о том, как эта угроза в последние десятилетия снижалась (низкий уровень угрозы со стороны внешней группы). Помимо создания ощущения внешней угрозы, авторы также напомнили половине участников об их мусульманской идентичности. Этих участников попросили написать короткое эссе, описывающее суть и важность их идентичности как мусульман; вторая половина