Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

пяти полков два не дошли. По дороге к Дерпту подполковник Нащокин, командовавший полком князя Григория Волконского{120}, узнал о вспыхнувшем на Дону восстании казаков Кондрата Булавина, переменил без всяких указов маршрут и направился с полком прямо в Москву. По этому поводу Петр писал Меншикову из села Преображенского 21 декабря 1707 года: «Полки Гагарина и Волконского ныне к Шомбурху поспеть не могут, понеже Гагарина лошади зело ленивые, а Волконского полк... для казачьего дела повернулся к Москве, не дождавшись других указов; и не ведали мы, как тот дурак подполковник то учинил, покамесь сам к Москве приехал и сказал, что полк его в двадцати верстах отсель. Однако ж мы сему дали полку две недели здесь постоять и потом отправим его к Шомбурху». Но события разворачивались таким образом, что все полки были возвращены назад.

Карл XII, усилившись рекрутами, прибывшими из Померании и Швеции, в конце октября двинулся к Висле, которой достиг за пять переходов. Здесь он опять остановился в ожидании, пока река замерзнет. Как только установился лед, шведы переправились на другой берег и широким 30-верстным фронтом передовыми частями стали приближаться к Гродно.

21 декабря сюда прибыл царь и на другой день предписывал Меншикову: «...понеже мы сего часу получили ведомость, что неприятель со всем корпусом уже в 12 милях отсель обретается, того для сам изволь немедленно идти с конницей, которая при тебе, к Вильно... провиант и фураж жечь по сторонам и позади везде, который хотя в житницах или в чем ином, которое невозможно забрать с собой, а который возможно на быках забирай с собою, понеже обое годно, также бараны и прочую живность, токмо когда будешь у Вильны или близко той дороги, которая от Вильны до Полоцка, закажи чтоб не жгли, для того чтоб было нам чем идучи назад прокормиться».

К концу января 1708 года Карл вышел к Гродно. Он вел себя, как гончий пес. Сначала он носился за Августом, теперь настала очередь Петра. Но Петр ускользнул. Русские отошли за Двину, оставив у Гродно заслон с бригадиром Мюленфельсом — оборонять мост. Впрочем, увидев приближающийся авангард шведской конницы, Мюленфельс сбежал, а мост не сжег! Карл сам повел в бой восемьсот своих драгун. Но вместо армии Петра ему достался разоренный и полусожженый город.

Мюленфельса обвинили в измене, взяли было под арест, но в общей кутерьме отступления бригадир сбежал и подался к шведам. Измена ему зачтется позднее.

Захватив город, Карл расположился на отдых, поджидая всю армию. Но тут внезапно появились русские драгуны. Завязался бой, в котором король рубился наравне со своими гвардейцами. Знали бы русские, что сам Карл дерется с ними, глядишь, и блеснула бы удача. Карл отбивался отчаянно, сам зарубил двоих, пока подоспела помощь — два шведских драгунских полка. Правда, пока они подходили, русские успели отступить.

Карл метнулся догонять русскую армию, но, сделав десять переходов в направлении Сморгони в условиях сильнейших морозов по опустошенной местности, остановился, поскольку совершенно утомил и расстроил свои войска. Каролинская армия встала широкими квартирами вокруг Сморгони, имея тыл откинутым к Вильно и Гродно, а фронт на полпути от Сморгони к Минску. Каково приходилось шведам, можно судить по замечанию Шереметева, шедшего во время отступления в русском авангарде: «Нужда великая, взять негде, деревни, которые есть, все пусты. Не токмо провианту сыскать невозможно, но и жителей никого нет!» Условия, в которых передвигались шведы, были значительно хуже.

По соображениям, что раньше «травы» шведы вперед не двинутся, русская армия также встала на зимние квартиры. Конница разместилась вокруг Могилева и по обоим берегам Днепра. Вся конница была разделена на четыре бригады{121} — Меншикова, Гольца, Пфлуга и принца Гессен-Дармштадтского. Главная квартира пехоты была в Витебске; дивизия Шереметева, полки дивизии Репнина в Чашниках, дивизия Алларта расположились в окрестностях Почаевичей, Лукомли и далее вдоль реки Уллы к Полоцку. Общая схема расквартирования была составлена сообразно со средствами края, удобством размещения и, главное, с учетом возможности быстро собрать войска при необходимости.

Таким образом, главная армия Шереметева и Меншикова прикрывала самое опасное белорусское направление; в нее входило 38 100 человек пехоты и артиллерии, 33000 — кавалерии. Здесь же находились 6000 донских казаков и 4000 калмыков. Драгунский корпус генерала Боура (6500–7000 человек) держал рижское направление. В Ингерманландии и Пскове стояла армия Апраксина — 50000 человек. Украину защищали войска Д. Голицына, расположенные гарнизонами в Киеве, Чернигове, Нежине и Переяславле. Итого: около 140000 человек (не считая войск Балтийского флота){122}.

От Мазепы требовалось направить в Литву и Белоруссию Стародубский, Черниговский, Нежинский, Переяславский и четыре компанейских полка — всего 9100 казаков; а также в Польшу, против сторонников Лещинского, — Киевский, Гадячский и Белоцерковский полки — 5000 казаков. В связи со вспыхнувшим на Дону бунтом Булавина туда был направлен Полтавский полк И. Левенца и два компанейских.

Можно предположить, что с учетом значительных потерь полков за семь лет войны в распоряжении гетмана оставалось около 15–17 тысяч казаков; ему были подчинены также 2000 человек бригады, которой командовал генерал Анненков.

Таким образом, общая численность русских войск составляла около 175–180 тысяч человек. Главные силы шведской армии состояли из 34–35 тысяч человек, корпус Левенгаупта имел 16 тысяч человек, финляндская армия Любикера — 12–15 тысяч, резерв генерала фон Крассова, оставленный в Польше, — 8 тысяч человек. Итого: около 75000 человек.

К этому времени относятся два события, весьма важных для всей русской армии. Давно уже ощущались значительные неудобства и даже путаница от названий полков по именам их шефов или командиров. Шефы менялись, а с ними и названия, которые канцелярии не успевали исправлять. 10 марта 1708 года последовал царский указ о наименовании полков по городам и провинциям. Одновременно вся Россия была разделена на восемь губерний, из которых каждая, в виде натуральной повинности, обязывалась содержать несколько полков.

По мере расположения полков на квартирах их приводили в порядок. Основное внимание уделялось укомплектованию и обеспечению вооружением. В это же время в войска поступила инструкция для конницы, носящая название «Учреждение к бою», что позволило более основательно и целенаправленно уделить внимание подготовке драгун.

Весна и лето 1708 года выдались чрезвычайно дождливыми. Тем не менее 5 июня Карл XII перешел в наступление. 7 июня он подошел с главными силами к Минску, оттуда двинулся к Березине, взяв с собой трехмесячный запас продовольствия. Еще