Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

Его польское воспитание, польское шляхетство не позволяли чувствовать близость ни к казачеству, ни к украинскому народу. На них он смотрел, как на собственных холопов. Хотя ему и приписывают авторство нескольких очень популярных казачьих песен, в нем все тянулось к польской, то есть западной культуре. Да и обстоятельства перехода Мазепы на службу к левобережному гетману, а значит, и России, с точки зрения казачьего права, были связаны с тяжелейшим преступлением. 11 июля 1674 года он был захвачен запорожской заставой, когда направлялся с письмом Дорошенко к крымскому хану. При этом Мазепа вез с собой «подарок» — 15 пленных казаков, забитых в колодки. Запорожская рада приговорила его к смертной казни. Спасло Мазепу вмешательство кошевого атамана Ивана Серко, пользовавшегося непререкаемым авторитетом среди «лыцарства». Серко, как и Самойлович, мечтал об объединении двух половин Украины при безусловном сохранении независимости Сечи. Красноречие Мазепы убедило кошевого, что именно его можно использовать для этой цели, отправив с донесением в Москву. Серко отпустил Мазепу в Батурин, к Самойловичу, где тот попросился служить под высокую руку гетмана.

Дальнейшему возвышению Мазепы послужил неудачный поход на Крым князя Василия Голицына — фаворита царевны Софьи. Мазепа сразу убил двух зайцев — «обелил» Голицына, виновного в неудачном походе, заодно «свалив» гетмана Самойловича, возложив ответственность на своих же казаков, а также запорожцев{136}. Это еще раз свидетельствует о его отношении к казакам.

В результате 25 июля 1687 года Мазепа стал гетманом Левобережной Украины, дав присягу на Евангелии и кресте. Под давлением князя Голицына собранная по случаю выборов нового гетмана Рада избрала Мазепу якобы добровольно{137}. Однако казаки цену Мазепе знали{138}; его клевета настолько возмутила их, что въехать в гетманскую резиденцию Батурин ему удалось лишь при помощи русских войск.

Несмотря на то что Петр I старательно избавлялся от тех, кто верно служил царевне Софье, Мазепа ему понравился — прежде всего в пользу Мазепы сыграли удачные действия казаков при взятии Азова.

Гетман был прекрасно осведомлен о сложных отношениях патриарха Адриана с царем. Поэтому он так уверенно, пользуясь тем, что гетманская власть на Украине традиционно имела значительное влияние и в церковной иерархии, вступил в конфликт с патриархом Адрианом в защиту хиротонии некоего Дионисия Жабокритского в луцкие епископы. Тем более что позиция царя была четко обозначена{139}. Однако патриарху Адриану удалось отстоять запрет на хиротонию, сославшись на позицию остальных православных патриархов, прежде всего иерусалимского Досифея. Все это не лучшим образом сказалось на авторитете гетмана. Впрочем, в связи с неудачным началом войны со Швецией Петру I было явно не до луцкой кафедры. Не лучшим образом отразились на авторитете Мазепы в церковных делах и переход в 1700 году в унию львовского епископа Иосифа Шумлянского{140}, и аналогичный поступок так и не утвержденного Дионисия Жабокритского в 1702 году{141}. Несомненно, что иерархи православной церкви, предававшие анафеме Мазепу после его измены, припомнили его поддержку изменника Жабокритского. По крайней мере в грамотах на имя кошевого Запорожской Сечи Константина Гордиенко в качестве одного из пунктов, составляющих измену Мазепы, было названо его намерение «церкви святые и монастыри превратить в римскую и униатскую веру»{142}.

Когда в начале Северной войны, как пишет А. Широкорад, «казаки в походе терпели страшные лишения, и не столько от противника, сколько от воровства московских воевод»{143}, виновным в этом они считали Мазепу. Вернувшись на Украину, они поведали всем о тех лишениях, которые пришлось вынести. Недовольство гетманом усиливалось. Особенно волновался Полтавский полк Ивана Искры, располагавшийся на границе Малороссии и земель Запорожской Сечи.

В это время и случился казус с Мазепой и Матреной Кочубей. Связан ли донос царю отца Матрены Василия Кочубея с обидой на гетмана или это было сделано из преданности, сказать сложно. Скорее всего и то, и другое. Историк казачества Б. Алмазов объясняет это столкновением европейского и азиатского мышления, отсюда и «азиатская этическая норма — преданность, присущая Кочубею», который верой и правдой служил царю, исполняя долг генерального судьи. «Ему вменялось в обязанность следить за точным исполнением предписаний и законов, указов и распоряжений царя. Но ведь эта должность не мешала его преемнику Чуйкевичу служить не царю, а Мазепе... И мстил Кочубей совершенно в традициях азиатского менталитета»{144}. Безусловно, Кочубей знал или подозревал не без оснований о некоторых тайных переговорах гетмана со сторонниками шведского ставленника Лещинского и с самим Карлом XII. Будучи азиатом по менталитету и православным по духу, Кочубей прекрасно понимал, что можно ожидать от католической Польши и лютеранской Швеции — в лучшем случае уния, то есть возврат к XVI веку. Пренебрежительное попрание Мазепой одного из главных краеугольных камней казачьего православия — таинства крещения — лишь укрепило уверенность Кочубея в своей правоте, тем более что этот поступок гетмана коснулся непосредственно самого генерального судьи и его дочери. Кочубей пишет один донос царю, за ним вдогонку отправляет второй царевичу Алексею, уже совместно с полтавским полковником Искрой, с просьбой донести свои опасения в отношении Мазепы до отца. Но Петр, зная о мятежности казачьей старшины, безоговорочно верит гетману, расценивает доносы как клевету и приказывает пытать доносчиков, а те не смогли представить серьезные улики против Мазепы, под пыткой признались, что солгали, и были переданы на расправу ему же. И здесь Мазепа совершает второй, с точки зрения казачьей православной философии, опрометчивый поступок — он казнит отца своей крестной. Мог ли Мазепа избежать личной причастности к казни? Вероятно, мог. Только он особо и не размышлял на эту тему. Гетман прекрасно понимал, что донос справедлив, страх перед возможным возмездием царя был велик, поэтому он, не раздумывая, приказал отрубить головы Кочубею и Искре, что и было сделано 14 июля 1708 года в местечке Борщаговка неподалеку от Белой Церкви. Несчастная Матрена Кочубей выдается замуж за Семена Чуйкевича{145}, и отец последнего принимает должность казненного генерального судьи. Имения Кочубея конфискуются, а его вдова Любовь Кочубей содержится под стражей в Батурине.

А что же украинское казачество? Ведь по шведским данным, Мазепа привел в ставку Карла XII, размещавшуюся в Орловке, в 70 верстах от Батурина, менее 2000 человек, да и то многие быстро покинули его{146}.

25 октября 1708 года при переправе через Десну близ Коропа в направлении шведской ставки Мазепу